– Если вам нужна какая-нибудь помощь, если вам что-то надо, – Мушег растерянно посмотрел по сторонам, потом побил себя по карманам и достал стодолларовую купюру.
– Вот, заберите, я не возьму с вас денег!
– Вы что? Прекратите! Вы делаете свою работу, – Андрей отклонил руку Мушега с деньгами.
– Прошу вас! – настаивал армянин.
– Нет. Сына мне это не вернет, – твердо сказал Андрей.
Какое-то время они сидели молча, забыв о еде. Потом Андрей, словно очнувшись, оторвал кусок лаваша и стал аккуратно макать его в чахохбили. Мушег наблюдал за Андреем. Во взгляде армянина появилось что-то отеческое, что-то, что напомнило Андрею Амирана. Как же его не хватало сейчас!
– Мне нужно доллары разменять, где мы можем это сделать? – спросил Андрей, закончив есть.
– На рынке обменный пункт есть. Там хороший курс.
Андрей выпил очередную рюмку.
После они поехали на рынок, и Андрей дал армянину две тысячи долларов на размен. Пока Андрей сидел один в машине, он думал, куда его завела судьба. Вспоминал прошлое, которое в последнее время навевало на него тоску, и беспощадно ругал себя за ошибки. Хотя что это могло изменить?
Над городом загрохотал гром, похожий на артиллерийскую канонаду. Начиналась гроза. Андрей наблюдал, как двое взрослых мужчин вскрывали отверткой «Тойоту Короллу», стоящую прямо перед ним. Андрей вышел из «жигулей» и уже хотел вмешаться, но угонщики прыгнули в машину, и она, резко взвизгнув и пробуксовав передними колесами, умчалась прочь сквозь завесу дождя. Промокший до нитки Андрей стоял в недоумении, остолбенев от наглости местных воров. «Да, чем дольше живешь, тем меньше любишь себе подобных».
Через несколько минут появился Мушег и принес разменянные рубли.
– Господи, вы промокли! Что случилось? – поинтересовался он.
– Да тут машину угнали прямо у меня на глазах!
На армянина это не произвело никакого впечатления.
– Здесь? – спросил он равнодушно.
– Да. Вот машина стояла перед нашей, подошли два молодчика и отверткой вскрыли ее.
– У нас такое бывает, – вздохнув, сказал Мушег. – Иномарки лучше не бросать без присмотра.
– Может, в милицию сообщить?
– Лучше не в милицию, а определенным людям, те дешевле попросят. Но это уже хозяйское дело, нам не стоит вмешиваться, – Мушег вытер мокрое от дождя лицо ладонью и завел машину. – В больницу?
Андрей кивнул. Он посмотрел на часы и понял, что опоздал на встречу с Милой. Меньше всего ему хотелось выяснять отношения.
Андрей зашел в больницу через приемный покой. Несмотря на вечернее время, там было столпотворение. Коридор заполнили дети разного возраста с родителями, в основном мамами. Андрей встретился взглядом с измученной женщиной, которая держала на руках истошно кричавшего грудного ребенка. Женщина была одета очень просто, даже бедно. Пытаясь успокоить ребенка, она что-то нервно приговаривала и мерно раскачивалась. Андрей поймал себя на мысли, что завидует ей: «Господи, насколько эти люди счастливы, насколько они не понимают сейчас, что, когда твой ребенок живой, у тебя на руках, – это наивысшее счастье для родителя».
Андрей дошел до морга, чтобы написать заявление. Там он увидел свою жену. За эти несколько дней Мила постарела на десяток лет. Рядом с ней на скамейке сидела ее мать, они держались за руки. Тут же стоял отец Милы. Увидев Андрея, мать Милы состроила недовольную гримасу. Отец Милы сухо поздоровался с ним, но руки не подал. В его глазах Андрей увидел такую же злобу, как и у его супруги. Насколько же муж и жена становятся похожи друг на друга со временем!
Отец Милы пил из пластиковой бутылки пепси, на его запястье болтались большие вульгарные часы «Картье» с квадратным циферблатом – скорее всего, подделка. На другой руке блестел золотой браслет – классика жанра прошлого десятилетия.
– Голова болит. Пойду подышу воздухом, – сказал отец Милы и вышел.
Андрей подошел к Миле и ее матери. Мила встала, и они какое-то время смотрели друг другу в глаза. Ее взгляд был мутным, глаза поблекли, пересохшие губы – синеватые, с белесой каемкой у краев – дрожали. Руки тоже дрожали, и Мила постоянно терла ладони друг о друга.
– Я договорился, чтобы его не вскрывали. Надо увезти его в Петербург и там похоронить.
– Когда ты это планируешь делать? – спросила Мила с отрешенным видом.
– Завтра или послезавтра.
Мила оглянулась на мать.
– Я прочитал историю болезни. Он умер от менингита.
– Да. Я же сказала.
– Наверное, он заболел в аэропорту!
– Это случилось не в первую ночь, а во вторую, – вмешалась в разговор мать Милы. Ее злые, по-жабьи выпученные глаза покраснели. Андрею показалось, что она хочет просверлить его взглядом насквозь.
Андрей продолжал смотреть в глаза Миле. Он не испытывал к ней ненависти, скорее жалел ее за глупость.
– Так ты что, хочешь нас еще обвинить в чем-то? – Мила заговорила так, словно заранее готовилась к этой беседе.
Андрей смерил ее презрительным взглядом.
– Нет, – ответил он. – Давай заполним бумаги. Это важно.