С Андреем происходили противоречивые вещи. Он был очень влюблен в Марину и сейчас с трудом сдерживал себя – ее отказы заводили его еще сильнее. Но в то же время в глубине души он ее понимал. У него же была сестра, и он не раз слышал, как мать воспитывала Валечку: запрещала гулять допоздна и долго разговаривать по телефону с мальчиками. Андрей вскочил с кровати и несколько раз прошелся туда-сюда по комнате. Несмотря на все свое желание, он был даже рад, что близость откладывается, потому что боялся ударить в грязь лицом.
– Хорошо! Прости, если смутил, – он наконец справился с эмоциями, и ему стало ужасно неудобно перед Мариной. – Но ты мне правда очень нравишься, и я хочу быть с тобой.
– Ты мне тоже нравишься… очень… но я не могу сразу в постель ложиться, я должна тебя получше узнать! – в ее глазах блеснули слезы.
– Ну что ты… – тон Андрея смягчился. – Извини, что поставил тебя в неудобное положение. Хочешь, чаю тебе сделаю? – он подошел к Марине, взял ее голову в ладони и поцеловал в лоб. Его вновь окутал аромат ее цитрусовых духов.
– Я сама налью. Сиди.
Марина собрала волосы в хвост.
– Давай на выходных сходим в театр? Я давно нигде не была. Приглашаю тебя, – Она пыталась разрядить обстановку, но пока получалось не очень. Марина приоткрыла было окно, но, спохватившись, что она здесь не хозяйка, спросила:
– Немного проветрим. Ты не против?
– Да, тут дышать нечем! – ответил Андрей, наблюдая за ней влюбленными глазами.
– Мои родители уезжают в середине декабря на Украину. До старого Нового года. Помнишь, я говорила?
Андрей кивнул.
– Можем у меня встречаться.
Она явно чувствовала себя виноватой и пыталась загладить вину.
Андрей подошел к окну, усадил Марину на подоконник и поцеловал в губы.
– Конечно! – тихо произнес он.
Студенчество – это постоянная нехватка времени и попытки не разорваться между учебой, личной жизнью и друзьями. Чтобы научиться все это совмещать, нужна большая способность, даже талант. А когда у тебя еще и работа, причем не одна, – приходится крутиться как уж на сковородке.
Андрей в очередной раз встретился в институтской столовой с Гораном и передал ему разбухший конверт, на котором было написано «600». Доедая котлету, Горан спросил:
– Может, расписку тебе написать, что ты мне деньги дал?
– Не надо никаких расписок – я тебе доверяю, – чуть поколебавшись, ответил Андрей. – Когда ты поедешь домой?
– В двадцатых числах, а вернусь после новогодних праздников, если все будет хорошо.
– Постарайся привезти пять костюмов: два пятьдесят второго – пятьдесят четвертого размера, два пятидесятого – пятьдесят второго, один сорок восьмого, – Андрей вытащил сложенный вдвое тетрадный лист. – Желательно темных тонов, они лучше пойдут. Вот, я тут написал, чтобы не забыть.
Он протянул бумажку Горану. Ничего не понимая в торговле, Андрей тем не менее умел произвести впечатление уверенного и опытного человека. Это вселяло уверенность и в его друзей. Горан раскрыл листок, пробежал его глазами и кивнул.
– Серые тона тоже неплохо идут. Может, хотя бы один серый взять? – предложил он.
– Было бы неплохо!
Новоявленные партнеры пожали друг другу руки и разошлись. «Ну, наконец-то, пошло-поехало! – радостно думал Андрей. – Вот теперь все уже очень серьезно, назад дороги точно нет! Сейчас все зависит от югослава».
Надев пальто, меховую шапку-ушанку и закутав лицо шарфом, Андрей вышел на улицу. Стоял жуткий мороз, температура опустилась до минус двадцати. Под ногами хрустел нестерпимо белый снег, на улице было очень красиво, но, погруженный в свои мысли, Андрей ни на что не обращал внимания.
«Надо еще обсудить с Геной, как аккуратно уйти от Акопа», – вспомнил он. Через час, успев зайти в магазин, Андрей пришел в общежитие. Он настолько промерз, что пальцы рук отказывались разгибаться, а ресницы и брови покрылись инеем.
– О боже, как же классно тут! Тепло… – блаженно потянулся Андрей, войдя в комнату. Но счастливая улыбка сползла с его лица, едва он увидел Гену. Тот сидел на кровати, уставившись в одну точку, и был похож на сломленного горем пожилого человека. Сгорбившись, Гена что-то бормотал себе под нос. В руках он держал небольшую фотографию. Андрею показалось, что темнота, непогода и страшный мороз переместились в их комнату. Он поставил пакеты, снял пальто и подошел к другу:
– Ген, что случилось? Ты заболел?
Гена поднял на Андрея полные беспросветного горя глаза и сказал почти шепотом:
– Лоретта ушла от меня. Отказала.
– В смысле – отказала? А ты ее куда-то звал?
– Ты что, не понимаешь?! Я ее замуж звал, а она отказала. Сказала, что другого любит и он ее ждет в Армении.
– А зачем тогда она тебе голову морочила? На свиданки ходила? – возмутился Андрей, сев на кровать рядом с другом.
– Да мы всего пять раз встретились… и то – по музеям и театрам ходили…
– Дай посмотреть, – попросил Андрей, мягко забирая фотографию из рук Гены. – Это же она? Ну хоть так увижу ее!