Андрей был любимцем всего персонала общежития. Он почти не нарушал режим, угощал вахтеров сладостями, которые передавали родители, поздравлял с праздниками и всегда был исключительно вежлив. За это ему позволяли больше, чем остальным студентам, – например, пользоваться телефоном для личных целей.
– Конечно, Андрюш, звони, раз надо! – поправив очки чуть дрожащей рукой, ласково сказал Василий Афанасьевич. И даже тактично вышел из своей будки.
Игорь поднял трубку практически сразу – похоже, он ждал звонка от Андрея.
– Игорь, привет! Мне передали, что ты звонил. Все нормально?
– Да, все нормально! – Игорь прокашлялся. – Давно не виделись. Как ты?
– Тоже нормально. Горан уехал в Сплит, – Андрей перешел на шепот. – Так что ждем.
– Хорошо! Я был на днях на «галерке», встречался с ребятами. Проблем с местом у нас не будет.
– Отлично! – обрадовался Андрей.
– Послушай, мы с Агнией завтра идем на танцы, давайте с нами!
Андрей замялся: он надеялся провести эти выходные вдвоем с Мариной. В последнее время они виделись не так часто, как ему хотелось бы, и он очень скучал по ней. К тому же ее родители наконец-то уехали.
– Подумаем! Завтра днем отзвонюсь тебе и скажу точно.
– Хо-ро-шо! – обиженно протянул Игорь.
– Тогда счастливо!
Андрей быстро поднялся к себе. Гена стоял у окна, вглядываясь в темноту ленинградского вечера. За стеклом кружились снежинки, украшая город к празднику, но зимний пейзаж явно не радовал Гену. Он находился в состоянии глубокой меланхолии и даже не обернулся на звук шагов.
– Ген, ты готов? Едем к Акопу?
– Да, готов! Но так не хочется… – Гена посмотрел на Андрея умоляющим взглядом.
– Надо! Может, помиритесь, ну и деньги наконец передашь.
– Ладно, поехали, – голос Гены звучал так, словно его зазывали на похороны абсолютно незнакомого ему человека.
Друзья молча шли к остановке. На улице было жутко холодно, дул пронизывающий порывистый ветер, и разговаривать совсем не хотелось. У Андрея замерзли ноги, хотя он и надел кожаные сапоги на меху. Издалека увидев подъезжающий «Икарус», молодые люди бегом бросились к нему и в последний момент успели запрыгнуть в салон. Автобус то резко начинал движение, то так же резко тормозил. Андрей и Гена стояли в гармошке «Икаруса», и на поворотах их бросало из стороны в сторону. Но по крайней мере они немного согрелись, пока ехали до метро.
Вот, наконец, и метро, двери открылись, ребята выскочили из автобуса и рванули к станции. Их встретили знакомый запах креозота и тепло наполненного народом вестибюля. От метро до дома Акопа предстояло еще идти пешком, но пока друзьям даже думать не хотелось об этом пути сквозь мороз и вьюгу.
Звонок в дверь. Щелкнул замок. На пороге стоял Акоп, одетый в майку-тельняшку и спортивные штаны красного цвета. Он окинул пришедших мутным, нетрезвым взглядом.
– Здравствуйте, Акоп Сергеевич! – Андрей протянул ему руку. Слегка покачиваясь, Акоп рассматривал парней, как будто решая, стоит ли их вообще пускать в квартиру. Андрей только теперь заметил, что крепкое тело всесильного начснаба уже начинает дряхлеть, выдавая возраст, а на висках отчетливо проступает седина.
– Акоп, это ребята пришли? – раздался знакомый голос, и через пару секунд в коридоре появилась она – женщина, о которой последние пару месяцев Андрей думал не переставая. В этот раз на Ангелине было черное кружевное платье, как перчатка обтягивавшее тело. Андрей смотрел на нее, и ему казалось, что она стоит совсем обнаженная – как тогда, на лестничной площадке. Увидев гостей, Ангелина шаловливо улыбнулась.
– Ну заходите, салаги! – по-армейски резко скомандовал Акоп, развернулся и пошел в комнату. Привычка командовать осталась у него с армии – в молодости Акоп служил под Пензой и даже, будучи весьма способным молодым человеком, дослужился до командира роты. В память о прошлом он щедро приправлял свою речь армейскими словечками. В исполнении типичного армянина, говорившего с заметным акцентом, это звучало довольно экзотично. Получалось не всегда к месту, но Акопа это не особо заботило. Ангелину же такая манера Акопа раздражала – вот и сейчас она закатила глаза и цокнула языком.
Молодые люди сняли верхнюю одежду и нерешительно топтались в прихожей.
– Мальчики, вешалка тут, – в глазах Ангелины заплясали лукавые огоньки.