Она подала гостям тапочки и кивком головы пригласила в гостиную. Там уже был накрыт стол – хозяева собирались ужинать. Андрей огляделся – до сих пор их с Геной дальше кухни не пускали. Комната оказалась довольно большой. Посередине стоял громоздкий деревянный стол на вычурной массивной ножке. Над столом висела хрустальная люстра. Она переливалась всеми цветами радуги, отбрасывая блики на посуду и шелковые обои в полоску. В серванте красного дерева теснился хрусталь, на одной из полок красовался дорогущий сервиз. Андрей узнал его – гэдээровская «Мадонна». О таком сокровище советские женщины могли лишь мечтать. Наверное, кто-то сделал щедрый подарок Акопу в качестве взятки. В общем, гостиная напоминала огромный сундук, набитый до отказа дорогими вещами и мебелью – на самом деле никому не нужными. И духота в комнате только усиливала это впечатление.
Андрей сел в глубокое мягкое кресло, в соседнем неловко пристроился Гена. Он сильно нервничал перед разговором с дядей и поэтому сидел уставившись в пол.
Акоп взял бутылку, в которой еще оставалась водка, и вопросительно взглянул на гостей:
– Что будем?
– Ты зачем мальчиков спаиваешь?! – возмутилась Ангелина. Впрочем, всем было ясно, что она не о молодежи заботилась, а искала повод задеть любовника. Судя по всему, еще до прихода гостей они в очередной раз поругались.
Акоп в долгу не остался:
– Тебя кто спрашивает? А? Иди делай свое дело!
Ангелина хмыкнула и стала доставать из серванта посуду. Потом повернулась к столу и мягко, из-под ресниц, посмотрев на Андрея, попросила:
– Андрюш, помоги, пожалуйста. А я за горячим схожу… – она облизнула губы.
– Конечно! – Андрей не усмотрел ничего предосудительного в этой просьбе, но Акоп пришел в ярость.
– А сама не можешь?! – рявкнул он.
– Дорогой, у меня там мясо подгорает!
– Акоп Сергеевич, не переживайте, мне совсем не сложно! – попытался сгладить ситуацию Андрей. Ангелина слегка наклонила голову набок и послала ему воздушный поцелуй. Похоже, она была рада неожиданным гостям. К тому же ей льстили заинтересованные взгляды Андрея, и она всячески подогревала этот его интерес. Если бы Ангелина знала о том, что видел ее молодой воздыхатель, она, возможно, вела бы себя иначе, но пока она наслаждалась своей властью над ним.
Покачивая бедрами, Ангелина ушла на кухню. Акоп молча разлил водку по рюмкам.
– Ну что, поехали? Кто скажет тост? – он обвел гостей взглядом. – Вот мой отец прошел всю войну, дошел до Берлина, там он научился тосты говорить… Особенно после победы… А меня не научил.
Акоп виновато пожал плечами.
– Поэтому сегодня говори ты, – он кивнул в сторону Андрея. – А мы с племянником будем отдыхать.
Андрей встал и вопросительно посмотрел на Гену. Но тот был только рад, что его не трогают. Андрей сделал глубокий вдох – нужно было собраться с мыслями, ведь в настоящих застольях он почти никогда не участвовал, и тостов ему произносить не приходилось. Так что сейчас даже в присутствии такого небольшого количества людей он заметно волновался.
– Давайте выпьем за мир во всем мире, чтобы в наших домах, семьях, городах всегда были мир и покой! – Андрей вспомнил, что, когда родители собирали гостей, этот тост всегда был первым. – Чтобы нам никогда больше не пришлось браться за оружие. Ура! – повторил он слова отца.
Акопу тост понравился, он даже одобрительно похлопал Андрея по плечу:
– Раньше, когда взрослые произносили тост за мир, мы, молодежь, этого не понимали. А ведь они пережили войну, самую страшную войну в истории! Дай бог нам никогда не узнать, что такое война, и жить в мире!
С этими словами Акоп осушил рюмку. На мгновение его лицо исказила гримаса, он смешно крякнул, взял кусок ржаного хлеба и шумно втянул в себя его запах. В гостиной воцарилось молчание: гости и хозяин молча ели, Ангелина, которая во время тоста вошла в комнату с дымящимся блюдом, пристраивала его на столе так, чтобы всем было удобно.
– Давай еще! – прервал тишину Акоп.
Он расслабленно развалился в кресле, положив руки на подлокотники. На левой руке из-под закатанного рукава рубашки виднелась татуировка, – еще одно напоминание об армии. На безымянном пальце правой руки блестела крупная золотая печатка. Акоп был уже изрядно пьян, его лицо покрылось красными пятнами, глаза слезились. Водка подействовала и на Андрея. Понимая, что захмелел, он думал лишь о том, чтобы не сболтнуть лишнего. Только на Гену спиртное, казалось, никак не повлияло: он сосредоточенно ковырялся в тарелке, не поднимая глаз. Акоп бросил на племянника внимательный взгляд.
– Ну что, Гурген, ты пришел в себя? – в голосе Акопа не было ни злости, ни обиды.
– Все хорошо, – вяло ответил Гена и взял в руку рюмку.
– Ну? – промычал Акоп, обращаясь к Андрею.
Поняв, что процесс не остановить, Ангелина недовольно поджала губы.
– Давай следующий тост! – потребовал Акоп.
– Может, хватит? – не выдержала Ангелина. – Раскомандовался! И вообще – сколько можно пить?!
– Да заткнись ты! – оборвал ее Акоп. Он даже не взглянул на любовницу, ожидая тоста от Андрея. Ангелина стиснув зубы, бросила вилку на тарелку и вышла из комнаты.