Когда Агния вернулась с улицы, Андрей еще какое-то время напряженно ждал, не начнется ли у нее с Игорем очередной страстный марафон. Но все же сон победил опасения, и Андрей на пару часов провалился в небытие.
Длинный коридор кафедры философии, политологии и научного коммунизма был пуст. Пахло свежей краской – в институте вовсю шел ремонт.
На этаже не было ни души, только в кабинете для преподавателей кто-то присутствовал – дверь была открыта. Андрей испытывал легкое волнение: институт уже не был для него родным местом, как раньше. Они с Зоей Ефремовной подходили к кабинету, когда оттуда вышел тот самый профессор Филатов. Он был одет еще более нелепо, чем в день экзамена: мятые белые брюки и клетчатая бежево-коричневая рубашка с короткими рукавами. Обувь – наподобие сандалий – в дырочку, практически без каблука, серо-бежевого цвета. На худощавой руке – часы с широким кожаным ремешком опять же светло-коричневого цвета. Безвкусно, зато по-летнему. Профессор закрыл ключом дверь и пошел по коридору навстречу Зое Ефремовне и Андрею.
– Как его зовут? – вполголоса спросила Зоя Ефремовна.
– Антон Степанович, – шепнул Андрей.
– Антон Степанович, здравствуйте! – торжественно поприветствовала преподавателя Зоя Ефремовна, сделав шаг навстречу Филатову.
Тот, не останавливаясь, сухо бросил:
– Здрасьте! – и пошел дальше.
– Можно с вами поговорить, пожалуйста? – спросила Зоя Ефремовна.
– Сейчас нет времени долго разговаривать, – ответил Филатов, не отрывая взгляда от ключей, которыми открывал другой кабинет. – А что случилось?
– Позвольте поговорить с вами наедине, – следуя за профессором, настаивала Зоя Ефремовна.
Андрею было неудобно и даже стыдно: мать договаривается с преподавателем, как будто ее сын – какой-то школьник. Но другого выхода не было. Идея матери договориться лично с Филатовым или каким-нибудь другим преподавателем показалась ему верной, потому что сам осилить весь объем курса в оставшееся до осени время он бы не смог. Дверь за Филатовым и Зоей Ефремовной закрылась, Андрей остался в коридоре один. Он подошел поближе к кабинету – интересно, что скажет Филатову мать.
– Антон Степанович, нам нужна ваша помощь! – вежливо начала Зоя Ефремовна.
– В чем же? – спросил преподаватель, сев за стол и жестом приглашая свою незваную гостью последовать его примеру.
Зоя Ефремовна села за первую парту.
– Мой сын провалил экзамен у вас.
– Да, я помню! Ну и?..
– У меня просьба к вам… Вы не могли бы с ним позаниматься, в частном порядке? У него пересдача должна быть в конце августа, я боюсь, он один не справится.
Филатов сощурил свои небольшие глаза, взглянул на приоткрытую дверь и вздохнул:
– У нас не принято с кем-то заниматься индивидуально. К тому же у меня нет времени. Да и чем я могу помочь? Насильно знания в голову не вложить, надо открывать учебник и учить.
– Прошу вас, Антон Степанович, не отказывайте! Я со своей стороны, конечно, повлияю, чтобы он все выучил, но без вашего руководства он не разберется, что к чему… Мне говорили, вы самый сильный специалист… – Зоя Ефремовна умоляюще смотрела на Филатова.
Профессор покраснел и опустил глаза. Слова Зои Ефремовны польстили ему, и, смущенный, он стал перекладывать какие-то бумажки на своем столе.
– Даже не знаю, даже не знаю… – не глядя на Зою Ефремовну, повторял Филатов. – Вы не представляете, что он нес на экзамене! Сравнил христианство и теорию Маркса и Ленина! Ну ведь это ни в какие ворота!
– Вот видите, Антон Степанович, и я об этом! Я сама учитель, в школе биологию преподаю, – подхватила Зоя Ефремовна. – Ну куда его занесет с этими самостоятельными чтениями! Нужен наставник обязательно…
Она вытащила платок и промокнула им уголки глаз.
– Вы понимаете, он такой упрямый. Деньги у нас брать не хочет, вот и работает день и ночь. Потому и учебу запустил…
Зоя Ефремовна снова жалобно взглянула на профессора. Тот окончательно растерялся: он понятия не имел, как успокаивать женщин.
– Ну что вы, ну прекратите… – поправляя очки, скороговоркой пробормотал он.
– А если его отчислят, это же будет катастрофа! – продолжала Зоя Ефремовна, чувствуя, что выбрала верный подход. – Что ему, так и оставаться грузчиком всю жизнь?.. Мы с мужем все положили на то, чтобы дать ему достойное образование!
Филатов, не в силах больше выносить эту сцену, подскочил и почти прокричал:
– Ну хорошо, хорошо! Пусть приходит, я посмотрю, насколько все серьезно. Завтра, в двенадцать!
Зоя Ефремовна благодарно взглянула на профессора и положила на стол неизвестно откуда появившийся в ее руках конверт:
– Вот, это за десять занятий…
Филатов часто задышал, прикусил губу, показав маленькие желтоватые зубы. На его лбу появились морщины.
– Я еще ничего не решил! Уберите это! – потребовал он. Потом отвернулся, походил туда-сюда, взялся за подбородок и снова сел напротив Зои Ефремовны. – Пожалуйста, уберите. Я завтра пообщаюсь с ним и дам ответ.
Зоя Ефремовна, опасаясь, что он передумает, закивала и быстро вышла из кабинета.
– Завтра он ждет тебя к полудню, – сказала она сыну.