Гена помогал матери: практически все деньги, заработанные на «галерке», он отправлял ей. Узнав о ее болезни, парень сильно изменился: стал молчаливым, замкнутым, мог часами сидеть в одиночестве в темной комнате. Окружающий мир перестал его интересовать.
Однажды весенним вечером Гена пришел в общежитие совсем понурый. Андрей сидел в комнате и пересчитывал деньги, чтобы отложить часть, как он говорил, на черный день.
– Ну, что новенького? – спросил Андрей. – Звонил домой?
– Да, только что, с вахты, – ответил Гена.
– Что говорят врачи?
Гена опустил голову.
– Все плохо! – сказал он, не в силах сдержать слез, которые медленным ручейком скатывались по щекам.
– В смысле?
– У нее четвертая стадия с метастазами в костях позвоночника. Сделали химиотерапию, она ее очень тяжело перенесла. Похудела на тридцать килограмм. Волосы выпали.
– Ох, черт, брат! – стыдясь собственной беспомощности, буркнул Андрей.
– А как дела на «галерке»? – попытался сменить тяжелую тему Гена.
– Да хер с ней, с этой «галеркой», – отмахнулся Андрей. И, словно командир, собирающийся взять стратегически важную высоту в Афгане, сказал:
– Так. Что делать будем?
– А что тут можно сделать? – с отчаянием ответил Гена.
– Ну, чем я могу помочь? Может, денег дать? У меня есть отложенные, – указав на полку с книгами, предложил Андрей.
– Дрон, у меня есть деньги! – гордо ответил Гена. – Я уеду в Армению, я решил, – с тоской в голосе добавил он, подводя черту всему разговору.
– Как?.. – вырвалось у Андрея. Он понимал, что по-другому Гена поступить не может, но не представлял своего существования без друга.
С самого начала пребывания Андрея в Ленинграде Гена был рядом, а потом стал правой рукой Андрея в торговых делах. Андрей очень доверял другу. А тот ни разу за все это время не подвел его. И хотя Гена всегда находился в тени, без него Андрею было бы гораздо труднее.
– Послушай, я, конечно, не врач, но, может, ее сюда привезти? Здесь, мне кажется, с медициной получше, чем там.
– Она не хочет, я уже предлагал, – вздохнул Гена. Его глаза снова наполнились слезами. Он присел на кровать и обхватил себя за плечи. Потом как-то резко сгорбился и стал тереть пальцами виски.
– Что ж за напасть-то такая, а?! – с досадой воскликнул Андрей.
– Эх, не говори! Всю жизнь живешь, работаешь, растишь детей, для родственников стараешься быть хорошей, а потом… И врачи ничего не могут сделать, только снимают симптомы.
– Да, у меня тоже родственник страдал раком легких. Всю жизнь вел здоровый образ жизни, работал на комбинате в Ставрополье, семья у них прекрасная была. Не курил. А потом… вот!
– И что, он умер? – с кажущимся равнодушием спросил Гена.
Андрей прикусил губу и кивнул.
– Дрон, короче, я послезавтра уезжаю. Когда вернусь – не знаю…
– А учеба?
– С учебой все решил с деканом. Он вошел в положение. Буду с ним на связи. Ну, в крайнем случае возьму академку.
– Знаешь, я понимаю, тебе не понравится мой совет, к тому же ты меньше всего в нем сейчас нуждаешься. Но попробуй все-таки ее сюда привезти. Прояви настойчивость. Я помогу.
Гена покачал головой:
– Бесполезно…
– Ну, как знаешь.
Андрей достал с полки толстый том «Поднятой целины», вынул деньги, заложенные между страниц, отсчитал две тысячи рублей и протянул Гене:
– На, возьми!
– Господи, Дрон, ты что! – воскликнул Гена.
– Возьми, они тебе понадобятся, – Андрей положил купюры на письменный стол поближе к другу.
– Сколько там? – спросил Гена.
– Две штуки.
– Две штуки?! Это же все твои деньги, Дрон!
– Ген, возьми, – Андрей буквально впихнул двадцать сторублевых банкнот другу.
– Спасибо тебе за все! – дрогнувшим голосом ответил Гена. – Как же я тебе их верну? Я не знаю, когда там начну работать.
– Не думай об этом. Тебе они сейчас нужнее, чем мне, – Андрей протянул Гене руку. Они обнялись. Гена не мог сдержать эмоции – поступок Андрея окончательно растрогал его.
– Она может умереть в любую минуту, – причитал Гена, размазывая слезы по щекам, как ребенок. Андрей никогда его таким не видел. Раньше Гена если и рассказывал о матери, то с жалостью, особо теплых чувств он к ней как будто не испытывал.
– Хочешь, я с тобой поеду? – предложил Андрей, пытаясь хоть как-то его утешить.
Вскочив с кровати, Гена напустился на друга:
– Ни в коем случае! Ты нужен здесь, нужен всем нам. Ты нужен на «галерке», ты нужен институту. А это трудности моей жизни, я их переживу!
– Ладно. Ты возвращайся обязательно! Глядишь, к этому времени мы новое дело замутим.
– Хорошо! – сказал Гена. В его голосе звучала неуверенность. Он сел на кровать и снова опустил голову.
Друзья проговорили всю ночь. Утром Андрей отвез Гену в аэропорт – уже на своем автомобиле. Полгода назад Андрей получил права, а недавно приобрел подержанные «жигули», «трешку» красного цвета. Проводив Гену, Андрей почувствовал себя совсем одиноким. И пожалуй, впервые ему стало страшно от того, что в жизни все может измениться в один момент.