Откуда тот узнал, что Ари появится здесь? – в другой раз, Фаост сильно бы озадачился этим вопросом, но не теперь. Прихватив чистых полотенец, Лерни поспешил к гостье.
– Держи, – осторожно передал девушке напиток, – сейчас поищу чего-нибудь из одежды. У нлеры Фаост столько нарядов, что она и не заметит пропажи.
Девушка, погрузившись в собственные мысли, рассеянно кивнула. Принимая заботу Лернейла, как нечто само собой разумеющееся, послушно выпила отвар. Затем прошла в ванную, где практически уснула. И если бы не настойчивость хозяина дома, так бы и провела ночь в благоухающей тепленькой водичке.
Тщательно закрывая глаза и краснея, как девица, Лерни помог Ари выбраться из воды и укутал в чистые простыни. После отнес в спальню, где гостья переоделась в ночную сорочку, так же позаимствованную в гардеробе мачехи, укутал несколькими одеялами, обложил подушками.
– Спокойной ночи, – разместив Кариссу в комнате, ночевать Лернейл собирался на диване в гостиной. За то время, пока гостья принимала ванную, юноша затер грязный пол в прихожей, сложил испачканные вещи в мешок и вымыл чашки. И все это для того, чтобы ни слуги, ни отец не узнали о ночном визите. Ну а утром, через окно можно незамеченными попасть в сад, а оттуда на конюшни и каретный двор. За пару монет конюх снарядит экипаж, а сам отправится лакомиться пирожками нерины Лассы на кухню. Что бы там ни говорили, а пользоваться моментом и порочить имя любимой Лернейл не собирался. Если уж им суждено быть вместе, то он сделает все по правилам: подарит кольцо, что до сих пор лежит в кармане брюк, начнет красиво ухаживать – дарить цветы, покупать сладости и баловать подарками. А после объявления официальной помолвки они будут проводить вместе больше времени, пока Ари сама его не полюбит. Любить за двоих, как оказалось, слишком больно. Куда как приятнее, когда девушка расцветает, окрыленная чувствами, улыбается при встрече и смотрит на одного тебя, не замечая никого вокруг.
– Не уходи, пожалуйста, – чуть слышно попросила Карисса, – побудь рядом. Не хочу оставаться одна.
Запнувшись на пороге, Лерни развернулся и удивленно посмотрел на девушку, опасаясь даже подумать о том, что крылось за этой просьбой. Но Ари звала его и ждала, притягивая к себе магнитом. И не было сил, чтобы противиться мольбе, отражающейся в синеве глаз. Осталось лишь непреодолимое желание стереть несчастное выражение с милого личика, которое одним намеком на возможные страдания причиняло нестерпимую сердечную боль. И Лерни вернулся. Робея от собственной смелости, лег поверх одеяла, рядом с гостьей. Обнял ее, прижимая к себе и замер, не смея даже вздохнуть, чтобы не спугнуть то ощущение близости, от которого ликовала каждая клеточка.
– Я знаю, ты не обидишь меня и не сделаешь ничего плохого. Мне спокойно рядом с тобой. Хорошо. – Ари придвинулась плотнее и, завладев ладонью юноши, положила ее себе под щеку. – В детстве папа часто сидел со мной, пока не засну. И я не боялась ни темноты, ни возможных монстров, что таятся в ночи.
– Ари, со мной тоже нечего бояться, – прошептал растроганный таким признанием юноша, – клянусь, я смогу защитить тебя, что бы ни случилось. Только не отталкивай больше, не предавай, и я сделаю тебя самой счастливой.
– Правда? – нлера повернулась, оказавшись с Лерни лицом к лицу. В полумраке ночи молодой граф походил на одного из богов, чьи лики изображались на фресках и отливались в статуях. Впрочем, и сама Ари могла бы конкурировать с Лейтой, богиней любви и идеалом женской красоты. – Тогда, поцелуй меня, – попросила девушка.
– Я желаю этого больше всего на свете. Только, боюсь, что после не смогу остановиться. Ты сводишь с ума. Не представляешь, до чего же это мучительно-сладкая пытка – быть рядом, любоваться тобой, вдыхать пьянящий аромат волос, и не сметь даже прикоснуться, – Лернейл зажмурился, отгоняя навязчивые мысли. Но тут же открыл глаза и, не способный противиться тому притяжению, что возникло между ними, робко коснулся губами манящего чуть приоткрытого ротика.
Сладкий поцелуй, от которого бросило в жар обоих, добавил смелости ласкам, затуманил разум, срывая запреты и сомнения. Неумелость с лихвой компенсировалась чрезвычайной нежностью и чуткостью, а желание, пронизывающее каждую клеточку, подарило бесконечно волшебные и незабываемые мгновения счастья.
* * *
Испытывая дикую неловкость, жутко краснея и впиваясь ногтями в ладони, Кара, не отрываясь, наблюдала за жаркими событиями в спальне. Не то, чтобы она не знала, что происходит между мужчиной и женщиной, или не испытывала в прошлом подобного сама. Дети на Груоне рано сталкивались с этим аспектом взрослой жизни, особенно в среде простолюдинов, которые семьями ютились в крохотных комнатушках или работных домах. О существовании домов терпимости также не принято было говорить, но из-за этого их количество отнюдь не уменьшалось, а только росло.
