Пока Шейлин и Террен не опомнились, лже-Лиса поднялась с кушетки, на которую ее уложили, чтобы привести в чувство. Зажмурившись на секундочку, чтобы справиться с накатившим головокружением, Кара решительно вышла из гостиной. Уже за дверью девушка с облегчением выдохнула, с радостью осознавая, что первое слияние и поставленная задача выполнены. Однако впереди ожидало еще немало дел, так что Кара не позволила себе расслабляться и направилась в комнату Кариссы. Той на месте не оказалось, и ни личная служанка, ни кормилица, пользующаяся огромным доверием и бескорыстной любовью юных нлер, не обнаружили Ари в доме. Лишь для Мелиссы не было секретом, куда подевалась сестра. Тайное убежище, которое шкодливая троица обнаружила лет десять назад, служило штабом для разработки новых проделок, а также местом уединения и тайником для всяческих редких вещичек.
Переодевшись в костюм для верховой езды, Кара накинула плащ на плечи и выскользнула из комнаты. Для всех она отправилась гулять в саду, о чем и предупредила бдительную служанку, встреченную в коридоре. Пропетляв минут десять для вида по извилистым дорожкам, девушка углубилась в самую гущу садовых деревьев. В тени опускающихся до земли ветвей, среди зарослей заброшенного малинника таилась неприметная дверца, присыпанная листвой и сушняком. Петли жалобно скрипнули, стоило откинуть прямоугольную крышку в сторону. Изнутри пахнуло сыростью и запахом прелой листвы. Каменные ступени вели под землю, теряясь в густой темноте неширокого лаза. Лже-Лиса без труда создала световой шарик и пустила его впереди себя. Специальным проржавевшим крюком, потянула за дверцу, чтобы та захлопнулась, скрывая выход из старого подземного хода от случайных прохожих. Конечно, лишних людей в доме Шатор не проживало, но тем же слугам ни к чему знать тайну старинного поместья. За те несколько лет, с тех пор, как Ари обнаружила этот лаз, они исследовали его вдоль и поперек. Глубоко под землей прятался лабиринт с многочисленными ходами, тайными комнатами и хитроумными ловушками. Только благодаря древней крови и принадлежности роду, ребятня избежала фатальных последствий. Лучше всех удавалось чувствовать ловушки именно Кариссе, и она же освобождала Лису или Лерни, если те умудрялись попасть в западню. Обширная сеть туннелей предусматривала и несколько выходов на поверхность: в кладовой, что примыкала к кухне и использовалась под хранение домашней утвари; на конюшне в неприметном углу под завалами сена; в кабинете хозяина дома, замаскированном под стеновую панель; в глухом пустыре за оградой и даже на чердаке, куда вела донельзя узкая и крутая лестница. Благодаря слуховым окошкам, предусмотренным в стенах, можно узнать разговоры прислуги или увидеть, чем занимаются родственники, ну, или проследить за поведением гостей.
Комната, которую дети облюбовали под место сборищ, находилась в сердце дома на верхнем этаже. Кроме как через тайный ход попасть сюда невозможно. Узкое окошко, утонувшее между двумя декоративными колоннами, снаружи ни за что не увидеть. А так, удобное помещение, сохранившее след прежних хозяев. Все еще добротная мебель, простоявшая тут не менее полувека, выцветшие гобелены и изъеденный молью и мышами ковер на полу, пожелтевшие свитки и покрытые пылью старые книжки. Ничего интересного, как надеялись дети, в них не оказалось. Так, жизнеописание давно умерших личностей, о которых никто не слышал, да пара рукописных дневников, поведавших о том, кто последний владел тайной этой комнаты.
Карисса сидела на широком подоконнике, обняв подтянутые к подбородку колени и уставившись на узкую полоску синего неба с лениво плывущими по нему облаками. Она даже не пошевелилась, когда услышала шаги за дверью. Девушке не хотелось ни с кем общаться, и будь ее воля, сбежала бы из дома так далеко, как только смогла. Но от Лисы нелегко избавиться. Это так же безнадежно, как и бессмысленный побег, – слишком хлопотно и чревато последствиями. Ари ожидала привычного нытья и просьб, которыми сестра доставала все эти дни. Однако ничего такого не произошло. Мелисса подошла вплотную и участливо, совсем как мама в детстве, погладила по волосам. Сама того не ожидая, Ари всхлипнула. Не было у них с Лисой такого взаимопонимания, которое отличает двойняшек, лишь вечное соперничество и борьба за любовь близких. Как рыжеволосая зануда купалась в материнской ласке, так и взбалмошная брюнетка пользовалась расположением отца. Будто родители с самого рождения разделили дочерей, уделяя внимание избранным любимицам. Поддавшись первому порыву, Ари обняла сестру, уткнулась той в плечо и беззвучно заплакала.
Каре ничего не оставалось, как обнять девушку в ответ, и дать ей выплеснуть накопившееся горе. В чем оно состояло, можно только догадываться. Страсть, как хотелось влезть в голову Кариссы и понять, что же там творится. Увы, но по причинам, до сих пор остающимся за гранью понимания неофита, это было невозможно.
