Герцог же скрываться не собирался, потому явился в парадном камзоле с нашивками и регалиями боевого мага. Он без труда выявил среди посетителей таверны бывшую любовницу, приветствовал ее легким наклоном головы – оказывать такие же знаки внимания, как благородной нлере, значило выдать маскировку Шейлин с головой – и присел за стол. Неловкая пауза грозила затянуться. Нлера Шатор не торопилась начинать разговор. Слова, заготовленные накануне, позабылись, мысли путались, а в душе царило смятение.
Что сказать тому, кто был смыслом жизни? Почему бросил? Почему не написал ни строчки? Почему вычеркнул из жизни, когда она отправилась бы за любимым на край света, не то, что в какую-то Умбрию?
– Почему? – хрипло соскользнуло с губ.
Казалось, Террен и не понял, что Шейлин имела в виду. Маска чужого лица отталкивала, не располагала к откровениям. Да и не хотелось герцогу бередить зажившие раны. Любил ли он эту женщину? В прошлом, да. Но время сгладило обиды и стерло из памяти дорогой образ. Возвращаясь, Райнер понимал, что столкнется с графиней Шатор, и что объяснений не избежать. У мага также накопились вопросы. Только кому это нужно? Он наблюдал за нлерой, собирал информацию, слушал сплетни. Выводы при этом напрашивались соответствующие: благородная добропорядочная дама, легкомысленная и чуточку ветреная. Это никак не вязалось с умным взглядом и болью, которая читалась в каждой черточке.
– Сними эту нелепую маску, тебя никто не узнает, – попросил Террен, – я позабочусь об этом.
Действительно, если посмотреть магическим взглядом, стол окружали тончайшие нити заклинания, в котором помимо полога тишины присутствовал сильнейший отвод глаз и иллюзия того, что мужчина и женщина обедали и изредка перебрасывались ничего не значащими фразами.
Шейлин приняла родной облик, чувствуя некоторое облегчение. Все же внешность – сильнейшее оружие женщины, и уж графиня постаралась, чтобы выглядеть сегодня безупречно.
– Спасибо, – поблагодарила графиня, в волнении комкая в руках салфетку, – не представляешь, как сложно говорить. Я ведь столько хотела сказать, а стесняюсь чего-то, боюсь, прямо как адептка на первом свидании.
Террен ждал обвинений, слез, истерик, но никак не такого откровенного признания и… теплоты в голосе. Именно поэтому не стал швыряться словами и, набравшись терпения, ободряюще улыбнулся.
– Я ведь ждала до последнего. Верила, что придешь за мной и заберешь. А тебя все не было. И письма… ты не ответил ни на одно, а ведь их было сотни… тысячи – не считала. Я с ума сходила от разлуки и одиночества, пыталась бежать. Но меня каждый раз ловили и усиливали контроль. Жить не хотелось. Если бы не наша до… – осекшись, Шейлин испуганным зверьком посмотрела на герцога.
– Наша… кто? – мужчина подался вперед. – Договаривай. Наша дочь? Как такое возможно? Ты же разрешилась от бремени спустя девять месяцев после свадьбы. Или… – острое понимание давно мучившей загадки пронзило каждую клетку тела, – девочки вовсе не двойняшки. Ну, конечно! Какой ловкий ход. Кто из двоих? Темненькая? Нет. Та пошла в семью Шатор. Значит, рыженькая – Мелисса.
Тихая ярость на мгновение застила разум мага. Обманутым… теперь Террен чувствовал себя не только преданным, но и обманутым. И даже не отцовские чувства внезапно взыграли в нем, а злость на то, что его единственного ребенка, наследницу, воспитывал чужой человек. Герцог интересовался судьбой бывшей пассии и, конечно, прекрасно помнил события шестнадцатилетней давности. Тогда он любил Шейлин и раздумывал над тем, чтобы та стала герцогиней Райнер. Однако Его Отвергнутое Величество – будь оно тысячи раз неладно – исковеркало им судьбы. Террен тоже писал любимой женщине, предлагал приехать, принести клятвы в храме Лейты. Но девушка упорно молчала, а потом – не прошло и полугода – выскочила замуж за Гордиена Шатора. Письма Террен передавал через доверенное лицо старшего брата. Если ни одно из посланий не попало к адресату – следовательно, братец приложил к этому руку.
– Я не получал писем. Вообще, ничего. Даже весточки. Думал, Искорка забыла об изгнаннике и нашла утешение в объятиях Магрона. Спустя полтора года узнал через одного караванщика, что ты счастливо вышла замуж и родила двойню. Тогда я перестал надеяться и просто выживал.
– Но, как же? Я каждый день… по десять писем и больше. Отправляла тайно, через служанку. Она передавала их курьеру, каждое утро встречая почтовую карету за пять миль от имения.
– Наверное, и денег за это платила немало? – хмыкнул маг.
– Драгоценности, – задумчиво ответила Шейлин, – деньги быстро кончились. В имении всего было вдоволь, и не на что было тратить монеты. Так папа сказал. Потому и расплачивалась драгоценностями. А она… – женщина стиснула кулаки, которые вспыхнули ярко-рыжим пламенем. – Уничтожу мерзавку!
– Это если найдешь ее. Наверняка служанка давно сменила имя и место жительства. А может, гниет себе под каким-нибудь кустом. Что-то сомневаюсь, что девка сама додумалась до обмана. Ее кто-то надоумил… или перекупил. Кто-то очень важный, чья власть в ваших землях непререкаема.
