Шейлин и не надеялась, что герцог откликнется так скоро. Уже через четыре дня, когда Гордиен отправился с инспекцией в дальнее поместье, служанка доложила о появлении гостя. Женщина распорядилась, чтобы того проводили в малую гостиную, предложили напитки и закуски, и принялась лихорадочно приводить себя в порядок. Не то, чтобы она не следила за собой или в данный момент выглядела неподобающе, но для любимого мужчины хотелось выглядеть идеально.
– Терри? – Шейлин бесшумно вошла в комнату и застала мужчину у каминной полки, где стояли семейные портреты. Он с интересом рассматривал тот, на котором были изображены девочки. Талантливый мастер запечатлел сестер в то мгновение, когда их отчитывали за очередную шалость. Художник так искусно изобразил эмоции, что, казалось, застывшая картинка вот-вот оживет, и тогда невинный взгляд Ари сменится на хитрющую улыбку, а обиженная Лиса превратится в сердитого нахохленного воробышка.
– Она похожа на тебя. Вылитая копия. И ты права – глаза у нее мои… и твои тоже. Ты заметила, что цвет смешался, и меняется в зависимости от настроения? Когда Лиса спокойна, радужка насыщенно зеленая, но стоит разволноваться или того хуже – разозлиться, как в них загорается оранжевое пламя.
– Ты ведь и видел ее всего один раз, когда только успел заметить?
– Успел, – Террен мечтательно улыбнулся и, развернувшись к женщине, добавил, – она – это ты, когда мы только познакомились. Не верится даже.
Шейлин и сама не поняла, как оказалась рядом с герцогом. Только крепкие руки, захватившие тело в плен объятий, и губы, сводящие с ума поцелуем. Безумие, охватившее обоих, заставило позабыть об осторожности и, если бы не реакция Террена, то последствия никто бы не предсказал. Нелегко было бы объяснить Мелиссе, почему ее мать – добропорядочная нлера – целуется с посторонним мужчиной. В то же время Лиса своей просьбой и последующим за этим обмороком лишь сильнее привязала мага к Шейлин. Она прекрасно понимала, чего стоило Райнеру пообещать дочери свидетельствовать в пользу убийцы его племянника. И хотя графиня верила в невиновность молодого человека, для главы Райнер и для общества тот являлся преступником.
С того дня Террен стал частым гостем в доме семьи Шатор. Удивительно, что герцогу разрешили заменить погибшего учителя по магии. Не мог Гордиен не знать, что связывало жену, одну из дочерей и младшего Райнера. Графа не волновали слухи, он полностью ушел в работу и пропадал вне дома целыми днями, предоставив Шейлин свободу действий. Совместные приемы пищи стали редким явлением, и в те моменты, когда семья собиралась за одним столом, графиня чувствовала, как тяготит супруга ее общество. Женщина заподозрила, что у Гордиена появилась любовница. Но ни магический шпион, ни слуги, ни охочие до сплетен светские кумушки, знающие все и обо всех, – никто не нашел доказательств. Наоборот, за спиной Шейлин так называемые «подруги» осуждали именно ее, злословили, искренне сочувствовали обманутому мужу. Сделать бывшего любовника наставником подрастающим дочерям – верх наглости и бесстыдства. А уж для той, кто годами являла пример верной и добропорядочной нлеры, такой поступок не допустим. Графиню же не интересовало общественное мнение. И пусть недруги с нетерпением ожидали развязки, пусть злословили злые языки, а назревающий скандал разрушил бы репутацию, но впервые Шейлин была по-настоящему счастлива. Рядом с Терри она чувствовала себя юной девушкой, влюбленной и безрассудной. Тайные встречи, письма с признаниями, вспыхнувшая страсть – ради этого не жалко и жизнь отдать.
– Терри, любимый! Я готова все бросить и уехать, – призналась графиня любовнику, – куда угодно, хоть в Умбрию, только бы вместе с тобой.
– Искорка, мы не можем так поступить с нашей дочерью. Я не смогу дать ее то, что положено знать магу такого уровня силы. Лиса – будущий Повелитель, и уж никак не Мастеру учить контролю. А в академии преподают магистры и даже один архимаг – они справятся.
– Ты прав, но… – Шейлин теснее прижалась к мужчине. Потребность в нем росла с каждым днем. Ей было мало просто находится рядом, хотелось постоянно касаться, чувствовать тепло его тела, биение сердца, вдыхать запах разгоряченной после жарких ласк кожи, целовать. – Я так боюсь тебя потерять. Еще одной разлуки не переживу.
Герцог невольно вздрогнул, услышав такое признание, и это послужило для Шейлин тревожным звоночком. В спальне стало прохладно, будто кто-то резко понизил температуру. Маги огня не мерзнут, греясь от внутреннего источника, но сейчас женщина впервые чувствовала, как ледяной ветер холодит спину. Приподнявшись на локтях, графиня убрала капризные пряди, закрывающие обзор, и подтянулась повыше, чтобы оказаться на одном уровне с Терреном.
– Ты ведь не исчезнешь из моей жизни, как шестнадцать лет назад? Поклянись, что не оставишь меня никогда! – потребовала нлера, пристально вглядываясь в каждую черточку на лице любимого человека.
