Внешне отношения не выходили за рамки приличий, однако не нужно быть гением, чтобы понять, когда девушка заинтересована в том или ином мужчине. Это и томные взгляды, и вздохи, и откровенные наряды, и тщательно продуманные образы от невинной кокетки до роковой красавицы. Террен любил другую женщину, не менее роскошную и желанную, но устоять против чар юной соблазнительницы не смог. Это раньше, когда Шейлин была недоступной, он не думал ни о чем, кроме как завоевать неприступную крепость. Теперь же, когда та пала, инстинкты взывали к покорению новой вершины – Кариссы Шатор. Как можно одновременно любить одну и желать другую, нлер Райнер не задумывался, а если и мелькали такие мысли, то загнал их в глубины сознания и предпочел оставить все, как есть. Раз уж Шейлин не бросила мужа, то и он не обязан хранить верность. В откровенных мечтах фигурировали обе нлеры, осталось только убедить одну из них на брак, а вторую – принять этот союз как жертву, чтобы всегда быть рядом с ним. Случай для подобного объяснения подвернулся довольно скоро: Лиса в очередной раз переусердствовала с практикой и свалилась с магическим истощением. На урок Ари пришла одна, а бдительная служанка, которая неизменно присутствовала на занятиях, куда-то отлучилась.
– Нлера Карисса, вы сегодня на редкость очаровательны. С каждым днем ваша красота раскрывается, как бутон диковинного цветка, аромат которого сводит мужчин вокруг вас с ума, – приветствие, поклон, как и комплимент, и положенное восхищение в глазах мужчины традиционно начиналось с подобных фраз. Графиня обычно самодовольно хмыкала, позволяла поцеловать ручку, приседала в изысканном реверансе и после этого садилась за парту. Как правило, девушка ограничивалась немногословным «доброе утро или день» и сразу переключалась на деловой лад, всем своим видом демонстрируя тягу к знаниям. Но сегодня сами боги создали все условия для откровенного разговора.
– Нлер Райнер, – Ари не спешила отстраняться. И то, что мужские губы обжигали нежную кожу затянувшимся поцелуем, девушку ничуть не смущало. Наоборот, рождало внутри томный трепет и приятное волнение. – Неужели вы признаете, что влюблены? Или это стремление к очередной победе? В обществе ходят слухи, что уже не одна целомудренная нлера пала под вашим натиском.
– Слухи, они всего лишь слухи, Ари. Но вы правы в одном – ваша красота не оставила меня равнодушным, – герцог выпрямился, с сожалением оторвавшись от хрупкой ручки. Желание прикасаться к бархатистой коже пересилило запреты. Террен провел пальцами по внутренней стороне ладони, задержался на запястье, где просвечивали тонкие вены, а после накрыл девичью ладошку руками и приложил к своей груди. – Чувствуете, как бьется сердце?
– Давление? – участливо подалась вперед графиня, – в вашем возрасте вредны излишние волнения.
– А в вашем, драгоценная нлера, пора бы уже понять, отчего у мужчин рядом с вами учащается сердцебиение, – с легкостью парировал Райнер. – Мы с вами маги, а значит, лет до ста-ста пятидесяти будем молоды и полны сил.
– Повезло, – хмыкнула девушка, но руку не убрала. Наоборот, провела ею по ткани мундира, чтобы добраться до шеи герцога. Нежные пальчики коснулись неприметного шрама под подбородком – Террен получил его еще в самом начале службы, когда подпустил нечисть слишком близко и та едва не проткнула его насквозь – далее обвели контур лица, дотронулись до губ, которые слегка дрогнули, выдавая волнение мужчины.
Герцог таял от ласковых прикосновений, тугой комок желания превратил тело в сжатую пружину. Потребовалась вся выдержка и недюжинный контроль, чтобы не схватить в охапку юную красавицу и не зацеловать ее до потери сознания, а потом овладеть, подчинить, превратить из ершистой колючки в мягкого податливого котенка. Хотелось увидеть совершенное тело с капельками пота на раскрасневшейся коже, шальной потемневший взгляд, переполненный страсти. Услышать, как Ари шепчет его имя, стонет и изгибается в объятиях, умоляет не останавливаться, а после кричит от удовольствия, возносится с ним на вершину блаженства и бессильно затихает, переживая такое обыденное и в то же время пронзительное чувство удовлетворения.
– Я люблю вас, Карисса нлер Шатор, – признание с легкостью сорвалось с губ мужчины. Раньше Террен часто говорил о любви тем женщинам, с которыми проводил время. В тот миг герцог действительно верил, что любит именно эту нлеру, а потому и звучали признания правдиво, ожидаемо. Большинству приятно услышать такие слова, но наивные глупышки вкладывали в них иной смысл. Для Райнера это лишь способ доставить желанной особе, да и себе тоже, удовольствие. Трепетное «я люблю» становилось сокрушительным ударом, после которого неприступные крепости сдавались на милость победителя.
