Лавку нерины Тавии молодые люди покинули через четыре часа. Нлер Фаост за это время успел поскучать, выпить ведро взвара и съесть печенье из вазочки. Зато Эмилия расцвела и похорошела. Тетушка Тави – вдова лучшего друга нлера Фаоста-старшего, который заботился о женщине и ее малолетних детях – любила Лерни как родного, называя вторым сыном. Иной раз Лерни мечтал, чтобы именно она заняла место мачехи. Но, увы, отцу указывать не смел, а тот давно сделал выбор и не собирался ничего менять. Фаост-старший поставлял в лавку Тавии редкие ткани и фурнитуру, благодаря чему портниха с легкостью конкурировала с именитыми столичными мастерами. Фантазии женщине не занимать. Тавия часто воплощала новые идеи в восхитительных нарядах, которые перекупал у нее партнер, работающий в Белом городе, и продавал за баснословные деньги. Разумеется, автором выставлял себя – и Тавия не возражала – потому что у простолюдинки никто и ничего не стал бы покупать.
Нерина расстаралась на славу: обеспечила невесту сына изысканными и в то же время практичными нарядами. Лернейл сообщил, к какому роду принадлежит Эми и нлерой какого баронства та недавно стала, и попросил, чтобы бальное платье сшили в родовых цветах Каллэ.
Обновку Тавия доставила в академию. В компании помощниц сама взялась сделать из скромницы первую красавицу, каких столица еще не видела. Лерни, как и Эмилии, пришлось сдаться на милость портнихи. В желании устроить счастье второму сыночку женщину никто не мог остановить. Собственно, Лернейл и не сопротивлялся. Он сломал голову, как уговорить девушку посетить косметический салон, – та наотрез отказывалась принимать помощь – а вот нерине Тавии сказать «нет» не сумела. С соседкой по комнате нлера Каллэ не откровенничала, поэтому та даже не догадывалась, что Эми собирается на бал. Сама Лиса уехала домой еще накануне, так что комната была в полном распоряжении адептки.
Когда Лернейл в уговоренный час зашел за невестой, чтобы сопроводить ту до парадной кареты, то застыл с открытым ртом, разглядывая хрупкое совершенство. Тавия довольно хмыкнула, оценив то впечатление, которое произвела девушка на жениха.
– То ли еще будет, Лерни, – многозначительно пообещала портниха. После чего щелкнула графа по носу и легонько ударила по подбородку, чтобы тот захлопнул рот, – хватит слюни пускать. Лучше вспомни о манерах и предложи девочке руку. Не видишь, смутилась не меньше твоего.
– Эми, ты… само совершенство, – отмер Лернейл и галантно поклонился. После подал руку и, когда в нее вложили ладошку, затянутую в золотистое кружево, бережно переместил ту на сгиб локтя. – Едем. Опаздывать на бал могут только члены королевской семьи, а нам стоит поторопиться.
Новехонькая карета с гербами графа Фаост пахла деревом и лаком, внутреннее убранство и недавно вошедшая в обиход новая модель рессор делали короткое путешествие комфортным. Ранее Лернейл не считал нужным тратится на столь необходимый каждое аристократической семье предмет, у графа Шатор имелся собственный экипаж. Но разрыв одной помолвки и известие о другой вынудили раскошелиться и сделать щедрый заказ каретной фабрике нлера Грабора. Теперь же, глядя на сияющее личико Эмилии, впервые оценившей столь роскошный способ передвижения, внутренне ликовал и гордился тем, что сумел угодить невесте. В свете магического светильника, закрепленного над резной дверцей, баронесса выглядела особенно соблазнительно. Нерина Тавия постаралась и учла просьбы заказчиков. Эмилия хотела что-нибудь скромное, а Лерни недвусмысленно дал понять, что наряд должен сразить всех присутствующих. Фасон платья действительно был простым. Неглубокий прямоугольный вырез, широкие бретели, плавно переходящие в короткие рукава, пышная многослойная юбка, похожая на полураскрывшийся бутон. Нижняя часть платья состояла из воздушной органзы насыщенного зеленого цвета, поверх которой как части гигантского цветка драпировались остроконечные лепестки ратийского шелка, способного менять цвет по желанию владельца. Ратийский шелк позволяла себе только высшая аристократия. Уже одно то, что на наряд понадобился не один метр этой редкой ткани говорил о достатке владельца. Эми могла и не догадываться об истинной стоимости платья, а Лернейл не спешил ее в этом просвещать. Тем более, что ни одна девушка хоть раз увидевшая красоту волшебной ткани никогда от нее не откажется. Нлер Фаост улыбался, догадываясь, какую магическую начинку заложила нерина Тавия в наряд невесты, и предвкушал момент активации, который, несомненно, сразит толпу.
