Роман подходит ближе, открывает чемодан и достает оттуда шубу…
– Тебе там… в земле, наверно, холодно?… Бери!.. Это все тебе!.. У тебя ж такого никогда не было!..
Роман набрасывает на Галины плечи шубу, в руки вкладывает муфту…
Он ищет в чемодане горжетку, но никак не может ее найти… Странно, он точно помнит – она была…
Поворачивает голову к Гале… А вместо глаз жены на него уже смотрят печальные глаза той самой лисьей мордочки…
Тут Роман слышит стук… И доносится он из чемодана… Роман хочет открыть крышку, но… руки цепенеют… Пот градом сыплется с его лба…
Роман вскакивает и больно ударяется головой о доски стеллажа.
Стучат в двери барака.
Он бежит к дверям, открывает их и видит на пороге друга Николая.
Николай. Ты чего не откликаешься, а? Небось по вещичкам шаришь?… Да ладно!.. Шучу я!..
Роман. Да я заснул только под утро…
Николай. А ты что – тут спишь?…
Роман. Ага!.. Если много работы… Я до комендантского часа не успеваю… Вот! Прямо на стеллаже и сплю… А чего?… Начальство не запрещает…
Николай ходит между стеллажами, рассматривая, что на них лежит.
Николай. А балбесы твои где?…
Роман. Их на два дня забрали дрова пилить… Комендант приказал!.. Запас на зиму…
Николай. Так ты совсем один?…
Роман. А мне что?… Один так один!..
Николай направляется в самый конец барака и исчезает за стеллажами. Только из темноты слышны его шаркающие шаги.
Роман. Слышь, Николай?… А чего это вчера переводчик говорил, что через неделю Рождество?… Перенесли, что ли?…
Николай выныривает неожиданно совсем с другой стороны. Он будто и не слышит слов Романа, подходит к полкам с книгами, проводит по ним рукой и смотрит прямо в глаза Роману.
Николай. А ты в них все так прямо и записываешь?…
Роман. А как же!.. Все учтено! Полный ажур!!!
Николай. Ну и дурак!.. Ты что там про Рождество говорил?…
Роман. Вчера привезли меха… Переводчик сказал, что надо все пересчитать и проветрить, потому что через неделю Рождество… А я знаю, что Рождество в январе…
Николай. 24 декабря Рождество у немцев… Это они себе подарки готовят… Вот я и думаю: а мы что – не люди? Нам подарки тоже положены – за честный труд!.. До войны на праздники всегда чего-то выдавали…
Роман. Так то ж – до войны!..
Николай. Ты ж меха еще не все „учел“?…
Роман. Да ты чего?…
Николай. А чего?… Ладно, жены у тебя нет… А матушка?… А дочурка?… Возьмем – никто и не заметит… Вон сколько от Розочек и Сарочек осталось…
Роман. И не уговаривай… Невжись!.. За это знаешь, что может быть?…
Николай. Никто ничего не узнает… Там у тебя, в дальнем углу, плохо доски сколотили… в стене дырка осталась… Я ее немного расширю… Ты подашь, а я приму… Дальше – не твоего ума дело!..
Роман. А если прознают?…
Николай. Не помнишь ты добра, Роман!.. Я тебя сколько раз выручал?…
Роман. Ты не обижайся… Не смогу я…
Смеркается.
Николай катит тачку со строительным мусором.
На мгновение он останавливается у задней стены барака, что выходит на пустырь.
Закуривает.
Озирается.
Наклоняется, будто заправить портянку в сапог… и быстро вытягивает из дыры небольшой сверток.
Засовывает его поглубже в мусор, гасит сигарету, окурок прячет за ухо и катит свою тачку дальше.
* * *Роман и Николай едут в кузове грузовика.
Николай. За лису спасибо!.. Вот это друг!.. Вот это подарок!.. Обменять можно… Знаешь, сколько хлеба можно взять?… У меня есть верный человек… Все что хочешь обменяет… А что ж ты себе ерунду взял?…
Роман едет молча.
Николай. Ну, прощавай!.. Два дня отгула… Вот тебе и немецкое Рождество!..
Николай стучит по крыше кабины. Грузовик принимает вправо и останавливается.
