Смахнув влагу со щек, я закрыла глаза и сосредоточилась на запросе. Пальцы начали пылать перед дальним стеллажом. Конечно же, нужной оказалась самая верхняя полка. С трудом дотянувшись, я пороняла на пол свернутые рулончиками манускрипты, и села на пол прямо среди них. Как же эти трубочки похожи на обычные обои! Перебирая их, я зашипела от боли – ладони словно терзало настоящее пламя.
– Что ж, вот и ты! – чтобы «не обжечься», пришлось брать нужный рулончик несколькими пальцами. – Итак, что тут у нас? – спрятав ладони в рукавах кофты, я расстелила его на столе.
Плотная вязь незнакомых значков вновь сама по себе преобразовалась в слова в моей голове. Много, очень много информации о Хранителях. Что ж, пригодится. Но как это связано с татуировкой брата? В тот момент, когда я уже хотела раздраженно хмыкнуть, взгляд с размаху налетел на один из абзацев.
Который спокойным рутинным тоном повествовал о радикально настроенной части Хранителей, что именуют себя Карающей дланью. Их знаком является тату в виде руки с ритуальным еврейским подсвечником, менорой, в центре.
Драган довольно улыбнулся, когда я вошла в спальню, и сразу же прижал к себе.
– Так, угомонись, озабоченный мой! – пришлось поспешно ускользать. – У тебя все окрашено в постельные тона!
– Вредная! – обиженно пожаловался он. – Ты меня не хочешь?
– Всегда хочу. Но сейчас меня интересует, где наши ангелочки. В детской пусто.
– Не волнуйся, Арсений унес их на прогулку. – Мы вышли в сад. Ковач подошел к нам. Было тепло, но вечерняя свежесть уже расплывалась между деревьями. Юные Драганы громко ревели невдалеке. Дядя хлопотал над ними, тряся погремушками.
– Ты что с детьми сделал, паразит? – я склонилась над коляской. – И почему разрешения не спросил вынести их из дома?
– Он меня спрашивал. – Отмазал его Горан. – А ты велела мужа в хранилище не пускать, так что согласовать это с обожаемой супругой возможности не имелось.
– В следующий раз мама сделает шашлык из вашего дяди! – ласково пропела мисс Хайд, успокаивая малышей. – И из папы!
– Вегетарианка моя! – хорват улыбнулся, склоняясь над ними. – Но мы маму все равно любим, так ведь?
– Увидели мамку с папкой и разулыбались! – Арсений крякнул с досады. – А чего ревели тогда? Дядя Сеня и песни им пел, и сказки рассказывал, хоть бы хны!
– Пел? – я хмыкнула. – И еще удивляется, что дети плакали!
Ковач с Драганом синхронно хрюкнули от смеха.
– Очень смешно! – Сеня надулся.
– Ты лучше иди подгузники смени племянникам, певец! – едва сдерживая смех, посоветовала я. – Вот ей-богу, разоримся мы с Драганом из-за тебя на психоаналитиках детям, как пить дать!
– Злые люди! – обиженный санклит зацокал языком и понес малышей в дом.
– Главное, не пой им больше! – крикнула вдогонку мисс Хайд и посмотрела на хохочущих мужчин. – Надеюсь, вы не распаковали чемоданы, веселые мои?
– Мы опять куда-то летим?
– Да, в Израиль, в гости к Хранителям.
…название Божьих воинов вам уже не подобает. Ибо то, чтовы творите, больше радует дьявола. По лестнице из трупов невступают в Царствие небесное. По ним спускаются в ад.А. Сапковский «Божьи воины»
Все они марионеткиВ ловких и натруженных руках.И в процессе представленьяСоздается впечатленье,Что куклы пляшут сами по себе.Ах, до чего ж порой обидно,Что хозяина не видно:Вверх и в темноту уходит нить.А куклы так ему послушны,И мы верим простодушноВ то, что кукла может говорить.Машина времени «Куклы»
Под небом голубым есть город золотойС прозрачными воротами и ясною звездой…А в небе голубом горит одна звезда.Она твоя, о ангел мой, она твоя всегда.Кто любит, тот любим, кто светел, тот и свят,Пускай ведет звезда тебя дорогой в дивный сад.Аквариум «Город»
Под небом голубым есть город – древний, намоленный, особенный. Он десятки раз переходил из одних рук в другие и лишь молча смотрел на проливающих кровь неразумных человечков. Не одобрял, наверное, но не вмешивался. Они приходили и уходили – быстро, как вспышка молнии, а город оставался. Людские деяния искажались летописцами в угодную правителям сторону, творения их рук разрушались, уходили под землю, чтобы потом радовать археологов и приносить головную боль местным жителям, что всего лишь хотели выкопать подвал, а не обнаружить святой раритет или кости библейского персонажа, а город медленно плыл сквозь тысячелетия.
Иерусалим. Он прижался к горам в 50 километрах от Средиземного моря. Древний град, несущий на себе отпечаток неспокойной смеси веков и наций, покрытый шрамами от незатихающего пожара конфликтов. Ныне – современный город, он поглотил то, что начиналось как маленькое поселение, обнес его крепостной стеной, но не уничтожил, а сберег, укрыв бережно, словно раненую птаху, ладонями уважения и мудрости.
