Одно из двух — либо это очень хитрый, умный и жестокий тип, удачно имитирующий круглого идиота, либо кто-то очень хитрый, умный и жестокий стоит за его спиной и держит Хорватова на ниточках, как простую марионетку. И не знаю, какой вариант для нас лучше.
Посмеявшись вместе с Марусей над полученным от ее кузена предложением, мы приступили наконец к изучению бумаг покойной компаньонки покойной же графини Терской, переданных нам накануне камердинером с Поварской.
Итак, перед нами был явно черновик письма, так и не дописанный до конца. Отдельные фразы, кое-что зачеркнуто, но суть понять можно, тем более что почерк писавшей был очень четким, как у человека, изучавшего каллиграфию в середине девятнадцатого века. Каждый нажим, каждая волосяная линия и каждый изысканно закрученный хвостик были на своих местах.
«Милая моя девочка
Я не нашла в себе смелости встать на твою защиту, когда тебя буквально ограбили, лишив наследства. Прости меня, если сможешь… Я жалкая, больная, трусливая старуха! Меня запугали и подкупили, хотя обещанного вознаграждения я так и не получила
Маруся подняла на меня влажные глаза.
— Ну вот, теперь понятно, почему бедная старушка вдруг сорвалась с лестницы. Ей помогли неудачно упасть… А в ее записях нет ничего такого, о чем мы и сами бы не догадывались. Она не успела назвать ни одного имени…
— Все равно это очень важный документ. Наверное, само письмо или более подробный черновик перехватил преступник, но и здесь вполне определенно говорится о факте подлога. Удивительно, как камердинер нашел этот черновик и сумел донести до нашего дома. Если бы злодеи знали, с чем Петр Никодимович к нам идет, боюсь, мы бы с ним так и не встретились. И теперь никто не разубедит меня, что уличное происшествие — не несчастный случай, а месть преступников бедному старику за этот его визит…
— Леля, а почему ты все время говоришь так неопределенно — злодеи, преступники? Ты не считаешь, что виноват во всем Мишель?
— Боюсь, что да, виноват. Но нам необходимо собрать улики, чтобы определенно назвать его убийцей. Такими обвинениями на основании догадок бросаться нельзя. А пока этот черновик — первый серьезный документ, попавший в наши руки. Шура, — позвала я горничную, — Шурочка, сходи в писчебумажный магазин «Надежда» у церкви Николы в Плотниках, у них хороший выбор канцелярских папок. Купи прочную папку для документов, картонную такую, с завязками. Только цвет подбери не слишком противный — не коричневый и не грязно-зеленый.
Как только Шура вернулась с картонной папкой пронзительно василькового цвета, я спрятала документ в папку, а папку в тайный несгораемый шкафчик, замаскированный картиной» «Вакханка» у меня в спальне. В этом небольшом патентованном сейфе хранились мои самые дорогие драгоценности и самые надежные ценные бумаги.
С некоторыми предметами, спрятанными в тайнике, были связаны незабываемые воспоминания. Например, диадема, усыпанная крупными бриллиантами голубой воды…
Когда-то мой второй муж, промышленник Лиховеев, потратил чрезвычайно много усилий, чтобы найти в ювелирных магазинах Москвы нечто, без слов говорящее об уровне его доходов. Мы готовились к балу в Купеческом собрании, и мне надлежало затмить красотой и изысканностью наряда всех прочих дам. Вечернее платье из жемчужно-серого атласа мы выписали из Парижа, а диадему, похожую, по словам мужа, на «настоящую драгоценность», он сам две недели искал, рыская по городу от ювелира к ювелиру.
