— Таков устав Минздрава, — поясняет женщина. Я хочу что-то вставить, от кашель вновь забивает меня.
— Вам бы сделать фильмографию, — говорит мне женщина. — Но, пока нельзя.
И пока мы ошарашенные смотрим друг на друга, женщина уже встала и пошла на выход.
— Постойте! — окликает ее Лев. — Карантин то у нее?
— И у вас, — говорит она. — Инкубационный период — четырнадцать дней. Если у вас не обнаружатся симптомы, то вы — счастливчик.
— Я не совсем понимаю…
— Простите, но у меня еще двадцать вызовов. Погуглите. Если станет хуже, вызывайте скорую. Я уже отметила, что в квартире ковид. К вам приедут с нужными лекарствами.
— Нет, но… нам нельзя на ковид!
— Ах да, — женщина уже практически вышла из квартиры. — Вам больничный открывать?
Я мотаю головой из стороны в сторону. Все равно волонтерам ничего не платят.
— Хорошо. Выздоравливайте!
Лев продолжает провожать взглядом врача, а я вновь кашлять.
Вот так дела… карантин!
Лев закрывает дверь за врачом и замирает в коридоре. Мы какую-то секунду смотрим друг на друга, будто бы нас есть что сказать. Его зеленые глаза в мягком свете лампы кажутся мне расстроенными. Но по правде говоря, ничего кроме как офигевания — мы не испытываем. Я уверена в этом.
— Что будем делать? — говорю ему, сложив руки на груди.
— Не знаю, — отвечает он. Лев чешет затылок, словно так ему на ум приходит адекватные мысли. — Я не готов сидеть тут две недели.
— Как и я, — отвечаю ему твердо, чтобы он понял, что мне не комфортно с ним находится рядом. Уж тем более жить в одной квартире.
— Может быть тест ошибочный?
Замираю в изумление. Да Льву тоже не очень нравится со мной жить, какое совпадение!
— Вряд ли, — отвечаю ему. — Раз многие заболевают и со слов доктора, эта зараза очень цепляющая — то, тест должен быть верным.
— Почему ты так уверена?
— Просто предполагаю, — отвечаю ему. — Это вероятнее всего.
— Да у тебя простая ангина, — возмущается Лев. — Напридумывал себе заболеваний…
— Ну да, ну да. Ангина!
Мы замолкаем. Каждый из нас не хочет оставаться на все новогодние каникулы в доме, но мне кажется, что деваться некуда. В этот день мы больше не разговаривали. Даже ужинали отдельно. Лев больше не заходил в свою комнату, а я ввиду своей гордости, не просила у парня помощи. Сама справлюсь. Где наша не пропадала?
До нового года осталось четыре дня. Четыре чертовых дня. На следующий день приехала инкубационная группа, в белых комбинезонах. Когда я открыла им дверь, то испугалась. Они выглядели как космонавты. Или из тех фильмах, где люди в таких костюмах похищают людей для экспериментов. Очень пугающий наряд. В тот день мне сняли экг, взяли кровь и слюну на анализы. Сказать по правде, я чуть в обморок не грохнулась, пока делали забор крови. Все это время Лев не выходил из комнаты, не интересовался и мне показалось, он вообще не дома. Быть может съехал, пока мне тут процедуры делали? Это будет к лучшему. Не хочу находиться рядом с таким, как он.
Когда эта бригада в белых обмундированиях закончили все делать, у меня не осталось сил. Резко захотелось лечь звёздочкой на кровать и ничего не делать. Вообще. Даже дышать… Кашель не переставал атаковать лёгкие, и, мне казалось, что скоро они лопнут. Ноющая боль изнутри колола острым ножом в одни и те же раны. По правде сказать, это было невыносимо. Хотелось лезть на стену.
Весь обед я проспала, лишь изредка слыша какие-то возгласы из комнаты Льва, тихую музыку и смех. Сквозь сон изучала вопросы, возникшие в мыслях: чем она занимается, почему не хочет съехать, какие у него намерения? Но ни на один вопрос я не нашла ответа.
Ближе к вечеру я проснулась от невероятного аромата спагетти с помидорами под сливочным соусом. Это был настолько приятный аромат, что я мигом распахнула глаза. Сладко потянувшись на кровати, посмотрела на время, подняв телефон с тумбочки: время было восемь вечера.
Не дурно я поспала.
Быстро приведя себя в порядок, я вышла из комнаты. Ноги сами несли на кухню, где в одних спортивных штанах стоял Лев и готовил пасту. Через левое плечо висело кухонное полотенце. Я наблюдала за его руками: одной он держал сковородку, а второй мешал макароны. Мышцы напрягались и вновь расслаблялись под силой движений. Лев тихо что-то напевал себе под нос: что-то знакомое и лёгкое. Я бы постояла подольше в дверном проеме, если бы не чертов кашель. Вновь скрючившись от него, я едва ли смогла откашляться. И когда этот «приступ» прошел, распрямилась и вздрогнула. Лев стоял слишком близко ко мне, держа в зубах зубочистку. Глаза невольно скользнули по накаченному телу, отчего мне стало неловко.
— Лучше не становится? — спросил он тихо, сунув руки в карманы спортивных штанов. В свете мягкого света люстры, его каштановые волосы отдавали медовым оттенком. Мне показалось, что Лев забыл, что было утром или делает вид, что ничего не было.
— Как видишь, — хриплю в ответ. В его глазах замечаю игривую искру. Что это такое? Мне это не нравится…
— Ужин будет готов через пять минут, — с легкостью в голосе добавляет он. — Попрошу не опаздывать.
