Уложил его на стол и запустил клыки. Конечно, следовало сдать всех троих полиции: на рудниках вечно не хватало рабочих рук, но я решил повременить с крайними мерами. Записи скверного поведения этой компании у меня были, сотрудник мой опознает хотя бы двоих, законные методы терпели, а я не хотел ждать, ну и потери свои компенсировать намеревался.
Человек лежал смирно, хоть сердце и стучало как сумасшедшее, явно понимал, что шанс выжить есть лишь при разумном поведении. Я отпил немного, чтобы его ослабить, но не убить совсем, а потом связал всем троим руки и ноги пластиковыми стяжками и перетащил в боковой коридор.
Убедившись, что с оборудованием всё в порядке и станция работает как часы, я занялся людьми. Как уже рассказывал, город наш буквально пронизан водными артериями и используем мы их не только для добывания электричества, но и как транспортные пути. Нет я не собирался убивать пленников и выбрасывать в поток трупы, наоборот, доставил живыми, почти в целости и сохранности в одно хорошо мне известно место, где принимали на постой провинившихся индивидуумов и, как бы выразиться поизящнее, брались их перевоспитывать.
Сбыв таким образом одну заботу, я вернулся на станцию, отпер дверь и принялся ждать продолжения истории. В том, что оно последует сомнений уже не осталось.
В какой-то сказке, деталей, которой я не помнил, люди один за другим входили в некую комнату и там погибали, но любопытство гнало вперёд всё новые и новые жертвы. Мне и самому стало интересно, сколько ещё визитёров придётся отправлять водным путём в подземные мастерские, прежде чем организаторы игр сообразят, что не с тем связались. Жизнь приобрела остроту, о которой я не просил. Между тем, она, пожалуй, начинала мне нравиться. Долго всё тянулось скучно и одинаково. Я незаметно устал от однообразия.
Телефоны первой атакующей партии я выложил на стол, и вскоре они начали трезвонить, попеременно, а иногда и все разом. Я не обращал внимания, занимаясь своими делами. Начинал когда-то с малого и в старые годы нередко приходилось самому дежурить на станции, следя за механизмами: автоматика у нас тогда надёжностью не отличалась. Работа была знакома и нравилась мне, потому что позволяла оставаться одному. Я не слишком любил общение, да и достойный круг его тогда ещё не сложился. Нас, вампиров, мало появилось на планете, никто не знал, откуда свалилась эта напасть и что с ней делать дальше — тоже. Мы прятались в катакомбах — плохо приспособленных для жизни, мокрых душных норах и знать не знали, судьба ли нам протянуть ещё день.
Это было трудное время. Иные изменённые никак не могли совладать с новой сутью и сходили с ума. Набрасывались на людей, норовя добраться до крови, разрывая сосуды, а то и напрочь снося жертвам головы. Самые разумные из нас уже тогда понимали, что такое поведение погубит всех и устраняли агрессивных особей сами. Не врубались пока толком, что делать и как: применяемые способы расправы срабатывали далеко не всегда. Приходилось повторять попытку, а то и не однажды. Жутко, если вспомнить, всё происходило.
Множество вопросов приходилось решать, не имея опыта. Год за годом мы отслеживали тех, кто воскресал, скорее инстинктивно, чем по утверждённым тестам проверяли их на адекватность. Надежда и отчаяние стояли рядом. Я сам убивал дичающих изменённых, наблюдал, как это делали другие и не отворачивался от ужасного действа, а считывал каждую позицию зная, что собственная моя жизнь мечется в похожих тенетах. Никто не гарантировал, что благоразумие останется при мне навсегда. Наверное, именно в ту эпоху моя юная эмоциональность исчерпала себя окончательно. Я выплеснул её с чужой кровью и своими слезами и постепенно превратился в существо, не склонное переживать по какому бы то ни было поводу. Я выцвел душой, но окреп телом и духом. Выжил и со временем даже выбрался на свет, если можно так назвать регулярные визиты в дом на холме, да и просто в город. Многих мы не досчитались в первые годы перелома. Кого люди уничтожали, быстро научившись полезному ремеслу, кого упокоили сами изменённые, приспособившись наводить порядок ещё резвее смертных. Карантин ожесточил нас, но в чём-то и образумил. В самой свирепой схватке мы помнили, что дом у нас не только общий, но теперь единственный. Земля с таким треском захлопнула калитку за нашей спиной, что трудно было не понять намёка.
Не знаю, почему вдруг из затхлого угла души хлынули давние воспоминания, не иначе я чуял, что события норовят вновь свернуть в русло взаимного истребления. Люди не стеснялись нанимать вампиров для злобной потехи и что много хуже, те продавали себя за деньги. Мирок в очередной раз подгнил и ждал дезинфекции.
Я услышал дробный топот снаружи и предусмотрительно отпер замок с пульта, не ради удобства пришельцев, конечно, а ради сохранности двери: ремонт ведь шёл за мой счёт.
