— Даже если и убил! — произнёс он с вызовом, быстро беря себя в руки. — Человек не из вашего мира, он принадлежит мне. Живой и мёртвый тоже. У вас он даже нигде не зарегистрирован.
На планете не было знаков осёдлости, ни наверху, ни здесь, да они и не требовались. Заключённое много лет назад соглашение касалось всех, кто принадлежал либо к роду человеческому, либо к касте изменённых. Этот нахал с орбиты реально ничего не знал о нашем мире, а вот распоряжаться в нём брался? Сомнения не покидали, хотя я понимал, что сейчас они не к месту. Пока без разницы было, откуда большой мужик свалился. В первую очередь следовало его одолеть.
Судьба Верне огорчила меня, хотя не слишком сильно. Я мало знал его и не имел оснований питать симпатию, но преступление подлежало наказанию, и не в мастерских, а на рудниках, куда отправляли душегубов. Принцип дележа оставался примитивным.
Следовало без дальнейших промедлений обездвиживать мерзавца и препроводить водным путём к благой цели, но я медлил. Не давал мне покоя посторонний запах. Я пытался вникнуть в его суть, понять, какого рода оружием запасся пришелец, но ничего не получалось. Без труда свернув шею и почти оторвав голову вампиру, даже едва принявшему изменение, он доказал, что не так прост, как кажется на первый взгляд. Атаку я считал преждевременной, потому продолжал бессмысленный разговор, давая себе время собраться с соображениями. Я сказал:
— Вполне вероятно, что прежде он и принадлежал тебе, я не в курсе, какой формой рабовладения обзавелись отказавшиеся от нас, переселенцев, чистые и безупречные расы, но кое-что случилось, как ты мог заметить. Он перестал быть человеком, значит, разошёлся с вашим миром навсегда. Вы загнали нас, тут живущих, в концлагерь этой планеты, отсекли связи с родиной, лишили возможность вернуться на Землю. Пусть так, но прошло время, и мы перестали нуждаться в метафорических приветах с исторической родины. Теперь никто не вправе вмешиваться в наш нынешний уклад.
— Болтливый вампирчик, — сказал он с усмешкой. — Боишься меня и надеешься ускользнуть?
Ну что тут ответишь? Наглость самодовольного пришельца не имела границ.
— Да вот думаю: поддаться на твою провокацию или просто поржать?
Он опять обозлился, где их только берут таких самоуверенных и несдержанных, я-то думал шпионы умеют владеть собой, но как видно внешние миры не считали нас достойными противниками и посылали на задание всякое отребье.
Я не постеснялся высказать всё это вслух, причём смакуя подробности и пользуясь щедро неприличными выражениями, которых обычно избегаю. Речь имела успех, я с удовольствием отметил, как у пришельца перекосило рожу и снесло в бешеный режим пульс. Впрочем, и он на подначки не клюнул.
— Я везде в своём праве! — заявил он грозно. — Ваш мир — всего лишь гнилая плесень под микроскопом, и мы решаем: дать вам дышать или смыть в слив.
— Очевидно именно поэтому вы побоялись отпустить на волю мальчишку, который мог выдать нам, заразным, ужасные внешние тайны. Хотя о чём это я? Тех, кто что-то значит в своём мире, не направляют в шпионские рейды, дураков нет, или там, наверху, они теперь развелись во множестве, и Земля решила щедро наделить этим лежалым товаром заштатные колонии?
Я окинул его пренебрежительным взглядом и сменил насторожённую позу на небрежную: прислонился к стенке и руки на груди сложил, словно наскучив унылой беседой. Пульс человека уже стучал у меня в ушах, а багровые пятна на физиономии намекали, что обмен любезностями чем дальше, тем меньше оставляет его равнодушным. Кипел он там внутри, хотя наружно ещё держался.
Я выбирал момент для удара, но медлил, действительно страшась неизвестности, заключённой в этом субъекте. Я же не идиот в самом деле, жив до сих пор потому, что осторожен.
— Так это ты его обратил? — вновь завёл он старую песню, сверля меня взглядом. — Потому настаиваешь на собственности?
Не знаю, с какой стати эта ерунда имела для него значение.
— У нас все свободны, — ответил я. — Просто молодняк нуждается в присмотре и всякий взрослый вампир, оказавшись рядом с новичком, обязательно поможет освоиться и приютит на первых порах, если тому совсем некуда идти.
Он прыгнул вперёд с места и внезапно, ноги словно выстрелили сами, почти не потребовалось приседать, наливать мышцы силой. Не будь я предельно насторожён, мог ведь и попасться, никак не ожидал от человека такой неимоверной прыти. Словно передо мной оказался сильный опытный вампир, но ведь ничем подобным от него не пахло.
Обрывки мыслей ещё болтались на периферии мозга, но тело действовало без участия сознания. Маневр пришельца отсекал меня от двери, и я бросил себя на середину комнаты.
Труп на какой-то миг оказался весь в поле зрения, его более не заслоняло частично кресло, и я смог в деталях разглядеть оторванную башку, и то состояние шеи, которого добиться возможно, лишь действуя голыми руками — характерные лохмотья мышц, а то я не знал, как это выглядит, сам свинтив с плеч немало глупых голов!
