Было в нём нечто неправильное, и момент этот я отметил с самого начала, но пока не успел как следует на нём сосредоточиться. От незнакомца слегка несло чужой жизнью, кровью, иным, чем встречаешь на каждом шагу питанием, примерно, как от Верне, но не только. Вот эта последняя абсолютно чужая нота и насторожила более всего. Учитывая разговоры, что мы вели тут с новообращённым, следовало испугаться, пусть и в меру.
— А ты что за перец? — зло ответил он.
Мне показалось, что рассердило не моё появление в квартире как таковое, а нечто иное, непосредственно с ним связанное. Отсутствие предсказанной заранее реакции? Он полагал, что я брошусь к лежащему телу и подставлю спину под удар, не опасаясь засады и подвоха? Ждал кого-то более наивного, чем я? Разбираться с непонятками обоим предстояло на ходу.
— Квартира принадлежит мне, — ответил я самоуверенно, — и труп на полу тоже, вернее, парнишка, который был жив, когда я покидал это место.
— Так это ты его обратил! — сказал он, и массивные черты лица собрались в ещё более злую чем прежде гримасу.
Я слегка завис. Обратил? Это как? Человек начитался сказок и искренне в них верит? Если бы вампиры умели, как он выразился «обращать», то хоть деньжат бы на этом наварили. Уж кто как не я знал, что ничего абсолютно ни от кого из нас не зависит. Всё случается спонтанно.
За века чего только не попробовали, стремясь разобраться в механизмах инфекции. Понятно, что после первой волны изменений, нашлись не только истеричные, но и здравомыслящие особи, в том числе среди людей. Мы, юные вампиры, тогда ещё не знали, что не будем стареть, и помимо обострившихся возможностей получим долгую жизнь, но и в начальные годы находились желающие стать на открывшуюся тропу. На что только не пускались любители экстрима, стремясь оказаться в числе непонятно кем или чем избранных, но мало у кого получалось. Процесс не поддавался анализу и предсказать, кто станет следующим изменённым так и не удалось.
Люди могли посещать наиболее опасные, по нашему опыту, места и оставаться людьми, а перемены подцеплял тот, кто старательно держался в сторонке. Единственное, что мы теперь, по прошествии лет, знали точно — это неподверженность обращению женщин. Ни одна дама так и не присоединилась к нашему сообществу. Всё прочее оставалось в руках случая.
Если этот здоровяк не знал банальных истин, то, возможно, без дураков был выходцем с орбиты, ну или выдавал себя за него. Последний вариант я, естественно, считал наиболее вероятным, поскольку земляне панически боялись заразы и держались в стороне от неё и от нас, но решил не подавать виду, что обдумываю несколько версий.
— Послушай, пришелец с исторической родины, — сказал я как мог учтиво. — Ты ничего не смыслишь в наших делах, ну так и валил бы домой. Нам не по душе, когда те, кто бросил несчастных переселенцев на произвол судьбы, являются вынюхивать чужие правила, даже если они и не объявлены официальным секретом.
— Житель отсталой планеты не станет указывать, что мне делать! — ответил он резко. — Кто бы он ни был, он — всего лишь убогий провинциал.
Уму непостижимо, откуда у некоторых накапливается столько апломба. Он что совсем ничего не знает о вампирах? Не подозревает, что я быстрее и сильнее, следовательно, давно мог бы вытереть стену его размятым в фарш телом? Стоит ли так нахально притворяться? Что за игра здесь идёт, и каким боком меня в неё тянут? Ещё это хамство. Как же трудно оставаться любезным, имея дело с таким уродом!
Внешне, надо сказать, непонятный нахал производил впечатление довольно привлекательной особи. Выше меня и шире в плечах — просто выставка мышечной анатомии, да и лицом благообразен. Он мог претендовать на известную симпатию окружающих, не будь его гримасы брезгливы, а взгляд полон пренебрежения. Я догадывался, что побить шпиона его же оружием не удастся, слишком глубоко въелся в сознание пренебрежительный взгляд на чужой мир.
— Ты совершил убийство, — сказал я, высушив интонации до хруста. — У нас это считается преступлением, хотя в ваших, высших мирах, может быть, и нет. Придётся за всё ответить.
— Какое преступление? — деланно удивился он. Неумелое актёрство служило единственно насмешке. Никто бы не обманулся, и он это знал. — Зашёл случайно, перепутал адрес. Обнаружил несчастного на полу, только не успел сообщить правоохранительным органам о произошедшей совершенно без моего участия трагедии.
Неслыханное бесстыдство! Я произнёс с нажимом:
— Ты убил Верне. Отрицать бесполезно. Я слышу запах, кроме того, везде установлены камеры, и я сильно сомневаюсь, что ты сумел их обнаружить.
На самом деле в квартире я ничего не монтировал, считая надзор лишним, но блеф отчасти сработал. Я увидел, как дёрнулся взгляд чужака, словно стремясь поспешно обшарить окружающее пространство. Разоблачить моё враньё было бы сложно, так что я сохранял спокойствие. Пришелец дал слабину, пусть крошечную, но и её следовало считать успехом.
