Алексей и Екатерина отправлялись в гости к одному из самых древних вампиров Санкт-Петербурга. Павла Мартыновича Скавронского, даже не смотря на его эксцентричность, весьма и весьма уважали в Темном Мире Северной Пальмиры. Будучи создателем местной линии рода Вирэску, он владел рядом крайне опасных и интересных способностей и едва ли прожил бы столько десятилетий, если бы не умел ими правильно распоряжаться. За миловидной, даже немного детской внешностью графа, за его жизнерадостностью, таился дикий, ярый и беспощадный зверь. Зверь, являющийся частью любого вампира, частью древней, проклятой крови. Это прекрасно понимали и колдунья и маг, но, не смотря на все «нюансы», Скавронский стал для них настоящим другом. Вампир никогда не отказывал Алексею и Екатерине в просьбах и всегда с радостью соглашался отобедать в их компании. Кажется, граф и сам получал немалое удовольствие от разнообразия, которое вносили чародеи в его жизнь.
Мотоцикл Алексея домчал парочку всего за полчаса. Остановив железного коня, молодой маг посигналил условным образом, и спустя минуту красивые кованые ворота с изображенным на них растительным орнаментом открыли свои створки. Внутри же дуэт волшебников ожидал дружелюбный дворецкий.
Чародеи будто бы возвращались в восемнадцатый век, из которого родом и был граф. Костюмы, убранство и все детали сада, дома и даже погреба однозначно принадлежали к стилю именно того времени. Припарковав мотоцикл на специальной стоянке для гостей, Алексей выдвинулся в сторону дома. Колдунья уверенно шла рядом с магом, взяв своего мужчину под руку. Молодой триарий одел сегодня церемониальный костюм. Тот самый офицерский кардиган темно-молочного цвета, в котором он рассекал пределы собственного сознания, борясь со всемогущей Отдачей. Колдунья же облачилась в одно из своих прекрасных вечерних платьев. Отблескивая на свету, черная ткань одеяния великолепно смотрелась на фигуре Екатерины. Пара приехала на встречу во всеоружии. Это и не удивительно, ведь впереди их ожидал бал.
Как только дворецкий встретил чародеев у двери, пара сразу же окунулась в напевы, стихи и прочая и прочая… Теперь оставалось только расслабиться и получать удовольствие:
— О, как мы рады видеть Вас. Хозяин ждет Вас в кабинете. Он хочет пригласить сегодня всех на вальс, да, ровно всех на этом свете. Пройдемте же, друзья мои.
— Не понимаю, как я жил все эти дни!
Переглянувшись, парочка последовала за слугой. Улыбка не сходила с лица Екатерины, но во всем остальном колдунья весьма умело держала себя в руках. Путь на второй этаж прекрасного особняка, уставленного дорогими вазами с орхидеями и увешанного портретами, на доброй половине из которых изображался сам граф, отнял совсем немного времени. Постучавшись в дорогую, изящную дверь из красного дерева, дворецкий услышал приглашение графа ко входу, повернул золоченую ручку и пригласил гостей.
Кабинет эксцентричного вампира сегодня был на удивление убран. Просторное помещение, с множеством музыкальных инструментов, в числе которых присутствовали и концертный рояль, и даже арфа, сияло первозданной чистотой. Книги в шкафу, вернее, не книги, а папки с новыми «гениальными» опереттами были расставлены по порядку. Более того, и предметы, лежащие на массивном дубовом столе Скавронского, стояли в соответствии с нормальной, человеческой логикой. Такого Алексей еще никогда не видел. На пару секунд юноша опешил от удивления, но потом опомнился, пришел в себя, и даже было хотел начать заготовленную речь, как вдруг граф резко встал из-за стола и начал разговор первым. За секунду до этого дворецкий представил гостей и покинул помещение. Сегодня Павел Мартынович почему-то выглядел совсем молодо (лет на двадцать-двадцать пять) и говорил воодушевленно, дыша каждым словом, вкладывая в него все свои чувства:
— Приветствую я Вас, друг мой. Как Вам все это вот безумство?! Ведь очень нелогично же порой расставить все как требуют лишь чувства — неструктурированный, хрупкий мир. На этот раз рассудок победил.
Так вот оно что. Для безумца сделать все правильно — это и есть безумство. Теперь Алексея чуточку отпустило увиденное, и юноша все же перешел к заготовленному приветствию:
Добрый вечер, милый граф
Я Вас видеть очень… прав
Я прибыл вершить искусство!
Проявить творца свой нрав!
Я, быть может, крайне юн,
Даже нет трех сотен лун,
Но зато скажу сердечно -
Я не мочь сдержать уж струн,
Что во мне поют и плачут,
Ни секунды не молчат,
Скрипы их слышны ночами, -
Будто мертвые кричат!
Вот такая жуть, мой граф
В общем, прав я, аль не прав
Все — одно, излил я чувства
С ними мой таков управ!
— Божественно. Шикарно, милый друг. Дозвольте мне использовать все это в оперетте?..
— Конечно же, и пусть творенье ваших рук прославит строки дерзкие си в Высшем свете…
