Была у моего дома и еще одна беда для птиц. Стоял дом на открытом озерном берегу, и трепал его стены и крышу любой шальной ветер. И до того изводил меня этот вой-свист, что хотелось порой бросить все и убежать куда-нибудь, хоть следом за воронами. Но с первым снегом ветра обычно стихали. И ждал я тогда нетерпеливо — может, появятся под моим окном большие желтогрудые синички, без которых не проводил я ни одной зимы, или на худой случай хоть воробьишки заглянут. Устроил я для птиц кормушки, повесил под окном кусочки сала, но не было никого, не видел я никаких птиц до тех пор, пока не привез к дому дрова.
Дров на зиму у меня немного было. Сухие березовые дрова лежали в сарае, и рассчитывал я пережить с ними зиму. Хоть и клялись мне прежние хозяева, что дом и печи у них справные, теплые, но дров, которые запас я до весны, не хватило мне и до января.
Достать по зиме сухие дрова трудно, поэтому и привезли мне сырые еловые чураки, попиленные как раз по моей печке. Чураки я поставил друг на друга и принялся потихоньку колоть и складывать дрова в высокие костры-колодцы, чтобы проморозить как следует сырые поленья. Такие промороженные дрова хоть и по-сиротски, но гореть будут, если сунуть под них в печь пару сухих поленьев.
Чураки кололись легко. Они уже, видимо, лежали где-то в сыром месте, и кора от них сразу отскакивала, не мешая топору. Наколол я дров, сложил в костер, сгреб в кучку отставшую от поленьев кору и отправился домой немного передохнуть. А когда вернулся, то увидел около дров двух синичек.
Желтогрудые, быстрые, милые птички вертелись вокруг чураков и что-то выискивали…
— Батюшки мои, откуда вы, сердешные? И как решились прилететь через снега из леса! И почему не являлись раньше?
Сел я на ступеньку крыльца и сидел так, боясь напугать птичек. А мои желанные гости ворошили потихоньку кору и вытаскивали оттуда здоровенных короедов…
— Так вот оно что. Прилетели-то вы неспроста — знали, что ждет вас тут, птички-невелички. И как усмотрели вы мои дрова? Может, уже и заглядывали к чуракам еще вчера?
К вечеру синички, покачиваясь над сугробами, улетели в лес. А на утро снова явились и снова весь день копошились около дров. А потом заметил я, что стали ночевать мои гости у меня в сарае, среди тех же дров. Вылетали они оттуда по утрам и всякую ясную погоду встречали с первым солнцем.
По как-то запогодило, поднялся ветер, понесло снег. И не увидел я своих синичек. Неужели улетели, и улетели совсем? Нет, синички были дома, только теперь, в метельные снега, забрались на чердак под крышу и крутились там все светлое время.
А скоро обнаружил я, что устроили мои гости на чердаке настоящую столовую. Где уж разыскивали они столько бабочек-крапивниц — не знаю, но крылышки этих бабочек лежали теперь у меня на чердаке большой кучкой.
Так и дожили мы вместе с синичками до первой весны, до первого солнца. Подкармливал я своих друзей чем мог. А по весне удивили меня птички так, что пришлось писать о них целый рассказ. Весь рассказ о синичках здесь приводить не буду, скажу только, что у меня между летними и зимними рамами зазимовали комары. Я об этом, конечно, ничего не знал. А если бы и знал, то все равно ничего не смог бы сделать, ибо рамы выставлять по снегу не собирался.
Сижу я как-то у окна, пишу, светит солнце, тепло, весело, и слышу вдруг — стучит кто-то с улицы в окно. Стук-стук — и никого нету. Потом в другое окно кто-то постучал коротко — и опять никого. И тут заметил я, что прыгают у самого окна синички. Что они просят? Может, на кормушке давно уже ничего нет?.. Нет, на кормушке все цело. Может, синички хотят попасть в дом?
Присмотрелся к окну и увидел между рамами комара. Ожил он на солнце, трепыхается, ползает по стеклу. И стоит этому комару оказаться на наружном стекле, как тут же появляется птичка и тук-тук по окну. Но комара не достать…
Ну а потом встретили мы настоящую весну, с сосульками, с первыми лужами у стены дома. И улетели мои добрые зимние гости. Уж тут их в доме не удержишь: зовет их лес.
Проводил я синичек и стал ждать скворцов. Скворцы прилетели на этот раз рано, но не явились сразу к скворечникам, а отправились в Шуйские поля, уже открывшиеся, весенние, без снега. Появилась у здешних скворцов такая привычка недавно, и сидели они теперь на теплых полях до тех пор, пока не придет настоящее тепло. Но и тогда не сразу торопились к своим домикам. Прилетят, попоют и обратно в поле. Там, где скворечники были за деревьями, за домами, в тихих местах, скворцы начинали гомонить раньше, а уж к нам, на конец поселка, прибывали в самую последнюю очередь.
