Через несколько недель после этого разговора, я решил перейти из «Огонька» в «Советское фото», узнав об этом, Севрук позвонил главному редактору Ольге Васильевне Сусловой и спросил:
– А вы не боитесь его брать?
– Нет, не боюсь, – ответила она…
Отметим её знаковую фамилию – потом мы с ней еще встретимся (см. стр. 88 в приложении «БОРЬБА против ОТПЕТОВЩИНЫ».
А теперь вернемся к Стругацким.
С Аркадием я познакомился благодаря Рае (Ларисе) Коробовой, моей коллеге по работе в «Огоньке», и не только по работе, но и по борьбе против Софронова и его клики – тут она была принципиальна и бесстрашна, стояла со мной плечом к плечу с открытым забралом. Еще пять волонтеров поддерживали нас тайно, у нас была строжайшая конспирация, подпольные клички – мы знали, что наши телефоны прослушиваются – это была страшная борьба, может быть, я где-то дальше напишу об этом подробно. У Раи была кличка «Маруся» – под этим именем она и вошла в мою книгу, и всё, что о ней тут написано – сущая правда – ведь это она попала в авиакатастрофу на Памире, и только одна осталась в живых, так что этот кусок в романе – документальный рассказ о ее злоключениях, так всё оно и было… Через несколько месяцев, а может, и лет после того, как моя книга была уже написана, я прочитал в прессе о подобной авиакатастрофе, случившейся в Южной Америке, в Андах, вот не помню страну. Там самолет тоже плюхнулся на плоскую вершину. И также не развалился на части. Некоторые пассажиры погибли, а кое-кто при ударе уцелел, но потом начали умирать… Уже не помню деталей, где-то у меня есть даже вырезка, но найти ее не могу.
А вот по кладбищу ходила не Маруся, а я, собственной персоной, выпросив день отгула у своего начальника – в романе – Веров-Правдин…
Так вот, Рая позвонила мне накануне и предупредила, что у нее будет Аркадий Стругацкий, который хочет со мной познакомиться, и попросила принести книгу. Это было уже лето 1983 года, наша битва семь лет как завершилась, я работал в «Советском фото», в довольно свободном режиме, и поэтому мог уделить этой встрече целый день.
Аркадий сразу же предложил: – Давай, раз мы оба фронтовики, то и будем, как там – на ты….
Мы просидели и проговорили целый день – рассказывали Аркадию всю нашу огоньковскую эпопею, в деталях… Я ему вручил папку с книгой, и договорились, что даю на месяц – экземпляр «читабельный» был у меня один, а желающих много. Но через четыре дня ночью у меня раздался телефонный звонок…
Далее по записи в моем блокноте:
«Старик!!! Месяца не потребовалось – уже прочёл. Я никогда не встречал такого дикого, такого варварского таланта…вы рушите все каноны, такой книги в нашей литературе еще не было и, может быть, не будет. Это мощно, мощно, другого определения я не нахожу! На днях приедет Борис, хочу, чтобы и он прочитал».
Борис присоединился к его оценке: «Борис, который считает, что сейчас у нас вообще нет литературы, сказал: – Это литература. Он только не очень усёк церковную оснастку, ее главную цель».
Стругацкие пришли к заключению, что такого масштаба и объема негодяя и подлеца нашего времени никто не создавал. Высоко оценили язык, фантазию и проникновение в типичное в нашей жизни.
Аркадий: «Кое-какие места я бы написал не так, но это один писатель другому не имеет права ставить в упрек – а вы настоящий писатель, со своей темой, системой образов и стилем. Настоящий писатель»…
Не могу вспомнить, почему у меня записано «ВЫ» – то-ли я его так потряс своим романом, и он таким образом меня возвеличил, то ли я спросонья неправильно записал его обращение. Но потом ничего подобного уже не повторилось. Вскоре он позвонил, уже днем, и посоветовал мне прочитать книгу некоего Зеркалова (Аркадий уже знал, что я вплотную занялся Булгаковым), а я ему – алаверды – посоветовал найти книгу Лидии Яновской «Творческий путь Михаила Булгакова»…
Через какое-то время мы опять встретились у Раи, он интересовался ходом дел с рукописью, а хода никакого не было. Шел 1985 год, новые рецензии появятся только годом позже… А пока полным ходом писалась Вторая книга и вступление к ней, названное «К Отзывисту», оно вообще писалось очень легко, потому что там шел разбор – подробный – рецензии Кондратовича.
Там я, в частности, разбирал вопрос, что такое эти внутренние отзывы… А вот с Булгаковским вступлением всё оказалось не так-то просто…Пришлось дотошно изучать все его произведения и биографию. Параллельно собирал фотографии, связанные с его жизнью и творчеством. Но об этом надо рассказать отдельно – сначала это шло медленно и носило характер случайный, но в конце восьмидесятых годов меня вовлекла в создание книги «Дневник Елены Булгаковой» Лидия Марковна Яновская…