Карьера Отпетова полностью

– Знаешь что, – ответил ему я, – не будем себе морочить головы, ну его, это издательство, всё равно же не напечатают, начнут редактировать, «улучшать» и угробят книгу. Пусть уж она у меня пока полежит, а там видно будет…

И о Вулисе я ему рассказал – об этом крупнейшем специалисте по сатирическому роману. И о том, что он, уже после рецензии Кондратовича прочитал мою книгу, отмёл все замечания, в том числе и о поэме «Чао» и сказал, что будет и впредь читать всё, что я буду писать….

Ну, и чтобы покончить с рецензиями, приведу письмо из екатеринбургского журнала:

Вот какие хорошие, а главное – честные ребята!

Повторюсь – всё что уже после Кондратовича писали рецензенты, или как я их еще называл, «Отзывисты», воспринималось мной безо всякого раздражения, совершенно спокойно, потому что писали они по незыблемым канонам критики периода метода «социалистического реализма», и я знал им цену, как и цену своему произведению – настоящую оценку ему дали Абрам Зиновьевич Вулис и братья Стругацкие. Ну и многие «рядовые» читатели.

Но тут еще надо бы сказать несколько слов о критиках-отзывистах. Все они напирают на то, что автор сводит счеты с известным писателем, «уральцы» называют его – маститым литератором, рецензент из журнала «Октябрь» приводит целиком эпиграф к «Тетради третьей»: «Однажды, лет сорок назад, очень известный и очень уважаемый человек на одном из семинаров молодых поэтов посоветовал мне: бросьте писать стихи. Я не послушал его. Не знаю, как читатели, а я не жалею…Анатолий Софронов. 1975 г.» – Это кисть мэтра! – захлебывается восторгом рецензент, кандидат филологических наук Гальперин. А редакция, возвращая мне роман, пишет:

«Рукопись Вам возвращаем с рецензией нашего литконсультанта… С его выводами мы вполне согласны…». И даже желают мне всего доброго… Ручаюсь, что сами они романа не прочитали, а с выводами согласны… Вот как оно делалось. А также ручаюсь, что их литконсультант не читал стихов Софронова, иначе бы он понял, что приведенные мной его слова в эпиграфе – прямая издёвка. Бросить писать стихи ему посоветовал сам Михаил Светлов, а уж он-то в этом кое-что понимал… Также могу поручиться, что и другие рецензенты не читали не только его стихов, но и вообще ничего, и пьес тоже не смотрели …

Вообще применительно к этому отзывисту «кандидат ФН» не научную степень должно означать, а то, что он в филологии просто приготовишка, кандидат на вступление в первый класс. Он же даже списать нормально не может – просто на двойку тянет.

Примеры – пожалуйста: У меня спектакль «Скрипуха», у него «Скрипухня» – это из другого места, как явление. У меня – «Ах, эта зябкая Осина», у него – «Ах, эта горькая рябина»… У меня Заливохо-Грицко публично издевается над пьесой Отпетова, у него – я злословлю по адресу народного артиста. У меня «Дней текущих анекдоты», у него – «Дней минувших…». У него – в гостях у Отпетова – Литров-Водкин и Афишкин, у меня же никакого Литрова-Водкина тут нет, он совсем в другой части и по другому поводу – там он соседствует с Кустоедовым в устах начинающего художника-оформителя. Это не я придумал, это прототип Ксани Кобелева, кстати, уже маститый техред, на редколлегии, представляя картины на вкладку очередного номера, называет художника Кустоедовым, я же ему для усиления вложил Литрова-Водкина, что от него не так и далеко. И это из будней «Огонька»…

И немало других нестыковок. А редакция с ним согласна, значит и она двоечница… Не могут даже внимательно прочитать авторский материал. Это же позор? Или нет?

И это кисть мэтра?! Тут у меня есть еще один наглядный пример – в разгар «огоньковской» борьбы меня вызвал на беседу не больше не меньше как сам исполняющий обязанности зав. отделом пропаганды ЦК КПСС Севрук (я ведь был секретарем парткома редакции), и стал мне говорить, что Софронов большой писатель, вот у него только что вышло пятитомное собрание сочинений… Я его спросил: – А вы раскрыли хотя бы один из этих томов и прочитали ли то, что в них содержится? Ответа не последовало, но он тут же привел другой довод: – Он же Герой социалистического труда! – Берия тоже был Героем социалистического труда! – выставил я свой контрдовод…В таком духе шла вся беседа. Так вот, разница между мной и моими отзывистами была в том, что я досконально знал всё «творчество» моего прототипа, а они считали его маститым, не заглядывая в его опусы. Да им и не надо было – они же действовали по золотому правилу всех чиновников: – Если что-то разрешить, то еще неизвестно, какие могут быть последствия. А если не разрешать, то с гарантией ничего и не возникнет…