— Хорошо. Я приеду с парой товарищей постарше. Если прокламации будут, куда вам их привозить?
— Прокламации очень нужны. Надо найти здесь на Церковной улице учительницу Лупани, Ольгу Алексеевну.
Если кто явится к ней, то пусть скажет: «Я родич того человека, который вам подарил пять рублей на калоши». Это товарищ, которому можно оставить все, что будет прислано и она передаст мне. Она по паролю тоже будет знать, что это из Ростова... Она квартирует при училище.
— Хорошо. Значит через два дня мы будем. До свидания.
— До свидания. Поезд скоро уходит. Спасибо, что приехали. До свидания, Мунчик.
По приезде в Ростов, Матвей информировал Ставского о поездке. Последнего он нашел на конспиративной квартире вместе с интеллигентом Локкерманом.
— Ну, что же ехать туда для того, чтобы работу остановить? — спросил он в заключение вожака стачки и политичного, не обнаруживавшего себя, Локкермана.
— Как ты думаешь, Локкерман? — спросил Ставский.
— Пока не надо. Посовещаемся в комитете, нужно ли это делать. А прокламации туда отвезти нужно. Съездит еще раз туда Станко, и когда выяснится, как дело пойдет у нас, можно будет дать директивы и Соколову.
Ставский в знак согласия кивнул головой.
Матвей повез к Лупани прокламации для Соколова. Когда он возвратился, против стачечников оказались стянутыми войска и все стало говорить о готовящихся репрессиях. Ставский, увидев его, заявил, что стачка тихорецких мастерских нужна во что бы то ни стало, и предложил Матвею опять поехать туда, подобрав себе для этого товарищей.
Матвей сговорился с Ильей и Качемовым, последний предложил еще одного мастерового из колесного цеха, некоего Кравцова, и четверо товарищей поехали, получив от Михайлова командировочные деньги на дорогу от имени комитета.
Так же, как в первый раз с Сигизмундом, Матвей приехал с товарищами в одиннадцать часов утра. Но теперь было значительно холодней и провести день на дворе нечего было и думать. Ребята разбились на пары — Матвей с Качемовым, а Илья с Кравцовым пошли путешествовать по трактирам и бродить по станции, поселку и полотну железной дороги, чтобы убить время, условившись вечером снова встретиться возле одного из домов поселка.
Когда они вечером сошлись, то у Матвея уже созрел план, не откладывая дела в долгий ящик, немедленно итти к мастерским, дождаться возле проходной будки, пока рабочие начнут выходить с работы, и здесь же под воротами устроить летучий митинг.
Этот план был принят, и мастеровые направились на станцию.
За несколько минут до гудка все они были под воротами мастерских.
Вот и гудок. Еще пол-минуты, и в дверях проходной показались две ленты рабочих.
— Товарищи! Стойте, не расходитесь. Мы от ростовских стачечников. Товарищи, стойте! Стойте!
Качемов стал на скамью возле ворот и выкрикивал рабочим, чтобы они остановились, а Матвей, Илья и Кравцов загородили им дорогу и сдерживали тех, кто хотел уйти, не понимая причины происходящей задержки.
Рабочие сначала растерянно, а затем заинтересованно окружили скамью, на которой стоял Качемов, взволнованно размахивая руками и крича, чтобы мастеровые не расходились.
Матвей взобрался рядом с ним на скамью и толчком заставил товарища замолчать. Затем он взмахнул снятой с головы шапкой рабочим.
