Как-то Элулай привез с Пиренейского полуострова калиевую селитру. Я сказал ему, чтобы покупал для меня самые разные минералы, руды. Вот он и притоварился у одного ибера. Я щедро заплатил за нее и потребовал, чтобы привез еще и много. Делать порох не собирался. Все равно не приживется. До него еще не доросли. Зато свой вариант греческого огня мне не помешает. Правда, собирался использовать его не с помощью примитивных огнеметных систем, а в небольших глиняных сосудах округлой формы, которые без проблем может метнуть один человек метров на двадцать-тридцать. Мало ли, вдруг нарвемся на слишком резвых пиратов⁈ Встретим их с огоньком. В итоге у меня на складе в городском доме хранились несколько зажигательных боеприпасов. Во вторую очередь это было хорошее удобрение. Деревья, лозы и травы сказали мне спасибо, но про себя.
К концу года пошли слухи о подготовке к войне с Сиракузами. Тиран Дионисий зачистил юг Апеннинского полуострова, покорил, кого сумел, ограбил этрусков и решил, что пора освободить Сицилию от карфагенян. Несколько мелких поселений элимов и сиканов вдруг решили перейти под его руку. Как бы так ни с того, ни с сего. Только вот в Карфагене разведка была налажена на высоком уровне. Суффеты точно знали, во сколько обошлись Дионисию новые подданные. К нему послали делегацию, надеясь решить вопрос миром. Их послали довольно грубо. После чего Карфаген заключил союз с Италиотской лигой, образованной из полисов на южном берегу Апеннинского полуострова, и начал нанимать воинов, готовиться к войне.
Греки называли италиками или латинами всех обитателей Апеннинского полуострова, в том числе этрусков и венедов. Это были разные племена, говорившие порой на разных языках. Латынь была у них чем-то вроде лингва франка. Греки считали их варварами, мазанными одним миром, несмотря на то, что большинство этих племен имело полисную систему с двумя выборными правителями. Италики считались хорошими воинами, поэтому их с удовольствием нанимали все воюющие стороны.
На следующий год, пока шхуна возила зерно из Египта, меня не напрягали. Как только туда отправился караван галер, со мной связался суффет Магон с предложением арендовать судно для перевозки армии в сицилийский город Панормос. Поскольку мне было без разницы, откуда Элулай возит деньги, отдал решение этого вопроса ему. Думал, что откажется, потому что одна ходка в Британию приносила больше прибыли, чем все лето на перевозке войск. Оказалось, что я недооценил патриотизм наварха или его непоколебимую уверенность, что требования суффетов обязательны к исполнению. Что ж, это его выбор, пусть возит. Для меня деньги не так важны, как для него. Элулай вернул мне долг, собрал оборотный капитал и начал копить на дом возле Торговой гавани, где-нибудь неподалеку от моего, но поменьше. На перевозке войск на такой заработаешь нескоро.
Я занялся сельским хозяйством. У меня добавился виноградник по площади больший, чем первый. В этом году должен быть полноценный урожай. Сделаем много вина. Отара разрослась до тысячи голов. Каждую неделю продаем баранов на мясо и сыр из овечьего молока. Шерсти настригаем столько, что в холодное время года рабыни трудятся от зари до зари, изготавливая ковры и попоны. Десяток кобыл рожают каждый год мулов, которые идут нарасхват. Для купцов, занимающихся сухопутной торговлей с племенами Центральной Африки, это самое востребованное вьючное животное. Обычно уже через год отбирают, оплачивают и оставляют еще на год на моей ферме, само собой, не бесплатно. Пасека разрослась до сотни ульев. Половина их находится на территории большого имения рядом с сенокосами. Пчелы усердно собирают пыльцу с клевера и люцерны, заодно повышая урожайность растений. Когда начинается сезон, не меньше двух раз в неделю из города приезжают оптовики, покупают мед, воск и забрус — восковые «крышечки» сот, которые на Руси использовали, как средство для лечения многих болезней, начиная от кариеса и заканчивая болями в суставах. В двадцать первом веке наука не подтверждала, но и не опровергала его пользу. Типа точных данных нет. Наверняка забрус, как и мед, хороший антисептик. Что точно знаю, если использовать, как жевательную резинку, очищает зубы и дыхание. Выхлоп становится медовым. В княжестве Путивльском его жевали все, кому было по карману. В Карфагене сперва не пользовался популярностью. Я стал невольным пропагандистом, приучив сперва свою семью и посоветовав знакомым, добавив, что это средство не для нищебродов. Уточнение сработало. Теперь многие богачи жуют заброс, сделав его одним из самых востребованных и, как следствие, дорогих товаров. Я подсчитал, что одной только пасеки мне хватило бы, чтобы жить в Карфагене припеваючи. Богатею настолько стремительно, что дух захватывает.
