Облачившись, выхожу на главную палубу, кладу лук с натянутой тетивой и колчаны со стрелами на палубу полуюта, а копье и щит прислоняю к переборке так, чтобы не упали при качке. Рядом расположились, прячась за фальшбортами, восемь арбалетчиков с большим запасом болтов, положенных на палубу. Им придется хорошенько поработать. Арбалеты больше подходят для морских сражений. Стрелки не видны врагу, и болты прилетают как бы из ниоткуда и попадают в поле зрения жертвы в самый последний момент, если вообще успеваешь заметить. В придачу он тяжелее, лучше пробивает защиту. На дистанции метров семьдесят — любую броню из ныне существующих, а легкую и двухстах пробьет. Главное — попасть в цель. Из трюмов вылезают лучники, расходятся по шхуне, занимая места по штатному расписанию. Я провел с ними учения, показал, кто и где должен находиться, независимо от того, как будет развиваться бой. Они рады, что выбрались из душного трюма. Копейщики пока сидят внизу, чтобы не путались под ногами. Их черед придет позже, когда мы или враги пойдем на абордаж.
Две пиратские военные триеры пытаются прижаться к нам с разных бортов. Когда они подошли метров на сто, мои лучники начинают работать по ним. Я приказал зачистить полубак и палубы до мачты, положенной сейчас верхним концом на «рыбьи хвосты» ахтерштевней. Дальше врагу пусть пока стоят, а то передумают нападать, удерут.
Расстояние до носов триер сокращается метров до пятидесяти. Я приказываю лучникам и арбалетчикам убивать всех, кто на палубах, и выдаю зажигательные боеприпасы двум крупным, мускулистым воинам, отобранным за умение метнуть тяжелый камень далеко и точно. Я научил их способу метания ядра с поворота. Вместо спортивного снаряда у них глиняные сосуды овальной формы с узкими горлышками, из которых торчат фитили. Я экспериментировал с формой, поэтому получились разнокалиберные. Заполнены горючей смесью, которую не потушишь водой. Каждый весит намного меньше ядра, около трех килограмм, так что с учетом того, что цель движется навстречу, должны докинуть. Сейчас особой нужды в уничтожении триер таким способом нет. Хочу посмотреть, насколько эффективно это оружие в реальном морском сражении.
Я поджигаю первые два фитиля и командую воинам швырнуть сосуды во вражескую триеру, которая вознамерилась прижаться к нашему правому борту. Оба падают на полубак. Я не вижу, разбились или нет, выдаю два других и иду на левый борт, чтобы отправить подарки второй триере. Тут удача малость изменяет одному метателю. Глиняный сосуд разбивается о борт немного ниже палубы полубака и содержимое его расплескивается темным пятном по обшивке, но не загорается. Я выдаю еще один. Этот падает точно. Пламени пока не видно.
А вот на той, что справа, уже появился дымок над полубаком. На триере пока не обратили внимания на огонь, потому что прячутся от стрел. Пираты все еще надеются немного обогнать нас и резко прижаться бортом к борту, быстро убрав весла. Гребцов по моему приказу не беспокоили, разве что случайные стрелы залетали к ним.
На триере слева тоже появилось пламя, причем быстро соскользнуло с палубы на обшивку скулы, подожгло темное пятно, образованное содержимым неудачно разбившегося глиняного сосуда. Ярко-красное пламя полыхнуло радостно и, сильно коптя, принялось за дело. Я не видел, что творится на палубе полубака триеры, поэтому загоревшаяся обшивка навела на мысль, что бросок был не таким уж и плохим.
Гонка закончилась внезапно. Сперва заходившая справа триера резко отвернула, чуть не столкнувшись с следовавшей за ней либурной, затем та, что пристраивалась слева, повторила ее маневр, только в другую сторону. На обеих носовая часть была объята пламенем.
— Стрелять по гребцам! — крикнул я.
На либурнах, наверное, не поняли, почему триеры отказались от погони, попытались занять их место. На этих мы уже не тратили зажигательные боеприпасы. Испытания прошли успешно, оставшиеся прибережем для следующего раза. Мы обстреливали экипажи либурн из луков и арбалетов, стараясь в первую очередь попасть в гребцов. Помощь близко. Основной отряд карфагенских военных триер, построившись полумесяцем, несся в нашу сторону, а передовой отрезал пиратам путь к отступлению.
Первыми их заметил тот отряд, что должен был отрезать нас от берега. Он собирался перерезать нам курс по носу, но увидел опасность и так резко пошел на разворот, что военная триера и одна из либурн зацепились веслами, сломав несколько и потеряв скорость. Заминка дорого обойдется им.
На либурне, липнувшей к нам слева, наши лучники поразили гребцов на дальнем борту, из-за чего начала поворачивать вправо. Я приказал идти на сближение с ней. Пехотинцы-копейщики были вызваны на палубу. Сошлись с либурной быстро, а вот паруса опустить и сбросить скорость не успели, поэтому я направил нос шхуны на весла ее левого борта. Треск был знатный. Один обломок весла даже подлетел выше борта либурны. «Ворон» упал на палубу полубака. Клюв встрял крепко. Звук был такой, будто врезали в огромный бубен.
