Копейщики резво перебежали на либурну, начали опускаться в трюм, где прятались от стрел уцелевшие пираты. Что там происходило, я не видел, но звуков боя не слышал, только крики боли и страха. Наверное, карфагеняне расправлялись со сдавшимися пиратами, несмотря на мое предупреждение, что рабы нынче дороги. Впрочем, нам за роль приманки достанется десятая часть от добычи, захваченной другими кораблями, так что жизни десятка пиратов не так уж и важны.
Экипажи военных карфагенских триер свое дело знали. Выскочить из ловушки удалось только по одной триере и монере. Последняя сильно отстала во время погони, что и спасло ее, а может, просто не сочли нужным гоняться за такой дешевкой. Остальные были захвачены. Кроме двух горящих триер, с которых сняли членов экипажа, сбившихся в кормовой части, и выловили выпрыгнувших за борт. Позже этих пленников перегрузят в трюма шхуны, набив до отказа.
В Карфаген шхуна вернулась с большой петицией на папирусе, начертанной писцами рабимаханата Магона, в которой многословно описывалось великое морское сражение, выигранное карфагенским флотом. Уничтожены две вражеские военные триеры и еще девять кораблей взяты на абордаж. Классификация захваченных не указана. Типа тоже триеры. Так победа выглядит солиднее. К посланию прилагалась небольшая записка, в которой указано, сколько и кому из членов экипажа «Альбатроса» нужно выплатить из казны Карфагена, и сколько привезти в Панормос, чтобы рабимаханат Магон расплатился с остальными участниками сражения. Такого количества денег у него нет, а победителей надо наградить. Предполагаю, что привезет следующим рейсом Элулай на шхуне.
Меня это уже не касается напрямую. Я получу свои две трети за либурну и треть из тех десяти процентов, что отстегнут за остальные захваченные корабли и пленников. Этих денег хватило бы на постройку новой шхуны. Я пока не решил, стоит ли это делать. Чем больше буду иметь судов, тем больше появится обязанностей перед властями Карфагена, а у меня воспитанное при социализме чувство, что от бюрократических структур надо держаться подальше. Слишком нечистоплотны и ненасытны.
Потратил полученные деньги на покупку дома для старшего сына Ганнона. Ему шестнадцать, а жениться не хочет. Сожительствует с рабыней. По нынешним меркам не то, чтобы неприличное поведение, но не совсем одобряется. Это сын бедняка может жениться поздно, когда заработает деньги на калым, а юноше из богатой семьи к шестнадцати годам пора обзавестись семьей. Ко мне уже подходили профессиональные сваты, предлагали недорого свои услуги. У карфагенян эта профессия мужская, хотя процент удачных пар не выше, чем у свах. Как и у вавилонян, перед заключением брака подписывается договор. В нем указывается приданое, кто будет им распоряжаться и какие условия муж обязан обеспечить жене. Бедняки обходятся без документа, который стоит денег. Айрис решила, что, если переселить сына в отдельный дом, Ганнон сразу заведет хозяйку.
Дом я нашел быстро. Теперь уже хорошо знал свой район, и меня в нем, поэтому, как только пустил слух, что подыскиваю жилье для сына, тут же потянулись продавцы. Я выбрал больше по размеру, чем у меня, и ближе к Бирсе. Теперь цена не имела такого значения, как в те далекие времена, когда я решил осесть в Карфагене. Быстро сделали косметический ремонт. Дальше началось самое интересное: Ганнон не захотел переезжать в свой новый дом.
— Мне в загородном больше нравится, останусь в нем и в холода, — категорично заявил он.
Старший сын пристрастился к охоте. Я научил его стрелять из лука и арбалета, делать силки, ямы, ловушки. Ездит почти каждый день в сопровождении трех собак и двух рабов, которые чуть моложе и такие же фанаты этого развлечения. Возвращаются с добычей, которая мигом съедается моей разросшейся патриархальной семьей. Рабы размножаются быстрее, чем овцы.
Выход из ситуации подсказал рабимаханат Магон, который на холодное время года вернулся в Карфаген и стал просто суффетом. Я зашел к нему, чтобы получить деньги за работу шхуны на нужды города-государства. Решив этот вопрос, заговорили о перспективах войны с Сиракузами и как-то незаметно перешли на семейные дела.
— У моего родственника Гермелькарта (Покровительствуемый богом Мелькартом, который в свою очередь покровительствует морякам и городу Сору), человека знатного,влиятельного, но не очень богатого, есть дочь на выданье Аришатмелькарт (Жена Мелькарта), а я слышал, ты подыскиваешь жену для сына, — закинул суффет Магон.
Я привык ранее, что, если ты не женат или у тебя сын холостой, то каждая замужняя женщина считает своей святой обязанностью предложить тебе невесту из своих родственников или знакомых. В Карфагене привыкаю к тому, что такие предложения делают мужчины.
— Не хочет он жениться. Его привлекает военная карьера, но обычным солдатом я запрещаю служить, а командиром не берут. Жду, когда сбежит куда-нибудь наемником, — пожаловался я.
