У меня хватило ума подключить Аришатмелькарт, жену Ганнона, которая знала всё обо всех из даранум и была заинтересована в том, чтобы среди родственников не оказалась паршивая овца. К тому же, ей, как и любой нормальной бабе, очень нравился сам процесс подбора пар. Со своей стороны я стал чаще появляться на центральном городском рынке и в храмах в сопровождении разряженных дочерей, чтобы себя показали и женихов посмотрели. Через три недели отобрали двух, свели с невестами на тихой улочке, дали пообщаться. Тие понравился, Тале нет. Еще через неделю и двух отвергнутых кандидатов нашли того, кто показался второй дочери достойным ее тела. Пока не передумали, я быстро подписал договора, составленные по образу и подобию того, что заключил за Аришатмелькарт. Молодожены перебрались в дома невест, подновленные и обставленные на их вкус и обеспеченные обслугой из молодых рабов, выросших в неволе, в моих имениях, и не ведавших другой жизни, поэтому считаются самыми лучшими, надежными. Я вздохнул облегченно: главное дело в этой эпохе выполнил — вытолкал дочерей замуж за, вроде бы, приличных людей, по крайней мере, знатных. Мои внуки станут элитой этого государства.
В моих имениях резко уменьшилось количество взрослых бездельников. Кроме розданных дочерям, еще две пары отправил в имение Аришатмелькарт в благодарность за помощь в подборе женихов. У нее теперь почти взрослый виноградник. В следующем году соберем первый урожай, пусть и небольшой, займемся изготовлением вина, так что рабы не помешают. Да и в междурядьях и на огороде выросло достаточно овощей, чтоб прокормить и старых, и новых. Невестка до сих пор не верит своим глазам, когда изредка появляется в имении, видит, как оно изменилось в лучшую сторону, и подсчитывает, насколько увеличился доход. И это еще до того, как пойдут деньги за проданное вино. Тесть у нее ведь халдей-маг. Наколдовать большие урожаи для него — раз плюнуть.
Мои виноградники вышли, так сказать, на полную производственную мощность. С одного гектара беру тонн десять технического винограда. Мог бы раза в два, а то и в три, больше, но не хочу снижать качество вина. Произведенное из мезги первого отжима считается высшего сорта, только для богатых, и распродается постоянным клиентам до того, как созреет, а из второго ценится в Карфагене на уровне привозных греческих. Впрочем, большую часть «второсортного» Элулай отвозит на остров Британия или в Египет.
Хорошо идут дела и на полях, сенокосах, огородах и в садах. Таких урожаев, как у меня, и близко нет ни у кого из соседей. При толковом-то агрономе со знаниями из двадцать первого века странно было бы получать другие результаты. Можно сказать, я здорово помог городу Карфагену с решением продовольственных проблем. До моего появления здесь цены на продукты к весне сильно подрастали. Сезонные колебания остались, но уже не такие резкие. По меду и вовсе слезли с импорта с Мальты. Теперь мой мед продают в Египте и Соре, как мальтийский, и никто не замечает разницы.
К моему удивлению сын Матан начал проявлять интерес к сельскому хозяйству. Обломившись со старшим, я не стал напрягать младшего. Думал, тоже захочет стать военным, потому что любит охоту и рыбалку и предпочитает жить в имении, а не в городском доме. Всё оказалось интереснее. Матан сам начал спрашивать меня, что и почему делаю. Я сперва отвечал на отстань, а потом понял, что ему интересно, и прочел курс лекций по агрономии. Не весь сразу, а по частям, на конкретных примерах. Со временем перешел от частного к общему. Не уверен, что сын запомнил всё или хотя бы большую часть, но что-то в его голове осталось. По крайней мере, начал отдавать рабам грамотные приказы. После чего я переписал завещание и поставил в известность обоих своих наследников: имения перейдут Матану, а Ганнон получит свою долю, намного большую, деньгами. Оба остались довольны. Старшего сына сельское хозяйство не интересовало абсолютно. Даже в имение жены перебирался в теплое время года только ради охоты и не лез к рабу-управляющему, подаренному мной, с ценными советами.
Когда Матану исполнилось четырнадцать, и начал запускать руки и не только под хитоны рабынь, купил ему дом в городе и нашел жену. Порекомендовала опять-таки Аришатмелькарт свою кузину по имени Софонисба. За девочку просили восемь тысяч серебряных шекелей калыма и давали имение раза в два больше, чем за первой невесткой, но такое же запущенное. Оно стало чем-то типа дипломной работы по агрономии для Матана. Я не вмешивался, дав сыну начать с нуля и довести до идеала в его понимании. Первое, что сделал Матан — это завел пасеку и перепрофилировал пастбище в виноградник, взяв у меня черенки. Уже в следующем году имение его жены стало приносить приличный доход. Через несколько лет добавится вино — и заживут еще лучше.
