Я оставил коня под охраной Ганнона, зашел внутрь дома. Там стоял тошноватый запах страха и сладковатый крови. В коридоре валялся раб с разрубленной головой. Густой темной юшки натекла целая лужа, и в обе стороны от нее уходили красные следы от обуви. Грабители ждали меня во дворе. Человек двадцать, вооруженных, чем попало. Надеялись, что мы выйдем на открытое пространство, где нападут с разных сторон. Увидев одного человека в доспехах, со щитом и саблей, не собиравшегося подставляться во дворе, замерли, ожидая не зная чего. Наверное, когда остальные подтянутся. Не мог же я один напасть на них, таких многочисленных и грозных⁈ Время работало на меня. Дан и Керки должны уже выйти к дому с тыльной стороны.
Поняв, что я не собираюсь выходить во двор и что за мной никого нет, один из них, вооруженный копьем с ржавым наконечником, громко приказал в первую очередь, наверное, себе:
— Убьем его!
Копьем орудовал неплохо. Скорее всего, успел послужить в армии и повоевать. Я принимал уколы на щит и ждал, когда подойдет ближе. Сабля намного короче копья. Грабитель решил, что я собираюсь только защищаться, шагнул вперед широко и сделал глубокий выпад. Ржавое острие с мерзким скрипом скользнуло по стальному умбону повернутого влево щита. Я тоже шагнул вперед и рассек ниже локтя ближнюю, левую руку, цепко державшую замусоленное древко. Открылась желтовато-белая лучевая кость, мигом залитая кровью. Грабитель взвизгнул по-бабьи и, уронив копье, как бы телепортировался задом сразу на середину двора. Его подельников возмутило такое непотребное обращение с их корешем, бросились отомстить. Первым я уколол невысокого крепыша с мясницким топором с удлиненным лезвием и слегка выпуклой формой режущей кромки. Предполагаю, что это именно он убил раба, валявшегося в коридоре. Я всадил ему острие сабли в живот в районе пресса до того, как крепыш окончил замах. От неожиданности он согнулся, наклонившись вперед и позабыв, что собирался сделать. Тут же я принял на щит укол деревянных вил с двумя зубцами, один из которых треснул, но не отломался. Этому тоже досталось по предплечью, причем разломал ему и лучевую, и локтевую кости. Третьему молодцу с тупой круглой темной мордой почти без растительности и с африканскими, как бы расплюснутыми, носом и губами, решившему побаловаться кузнечным молотом, всадил острие сабли в горло ниже сильно выпирающего кадыка, который дергался. Наверное, от страха полный рот слюны, захлебывался. Кто-то из-за их спин ширкнул копьем по щиту, и я отступил в коридор, оглянувшись на всякий случай. В тылу у меня пока никого.
Преследовать не решились, и я опять шагнул к выходу во двор, возле которого валялись на плотно утрамбованной, красновато-коричневой земле крепыш и мулат. Оба еще живы, ворочаются, кропя грунт кровью. Я добил их ударами по шее.
Наступила пауза. Грабители не решались нападать, а я не спешил выходить. Длилась она несколько минут, пока сразу два из них, вскрикнув, не свалились, получив по болту в спину. Поскольку стрелков не было видно, грабители поняли, что происходит, только когда из тоннеля, ведущего со двора к огородам и полям, прилетели еще два болта, точно попав в цели. Преступники тут же перестроились лицом к опасности и спиной ко мне и замерли, не зная, что делать. Я напал на них сзади, быстро и коротко нанося удары по шеям, ключицам, а потом, когда повернулись, и по лицам. Хотя их было не меньше полутора десятков, бросились врассыпную трусливо, с криками. Только вот со двора всего два выхода, и у одного я, а из другого летят болты. Видимо, меня сочли большей опасностью, ломанулись в сторону арбалетчиков. Я погнался за ними, чтобы бежали без остановки. Не уверен, что Дан и Керки справятся с ними врукопашную.
Последних добили на огороде между торчавшими из земли капустными кочерыжками. После чего Дан остался во дворе со взведенным арбалетом, а мы с Керки обошли комнаты двухэтажного дома. В дальней на первом этаже находились семь рабынь разного возраста. Увидев меня, все разом заныли плаксиво.
— Я не грабитель! — успокоил их. — Где ваши хозяева?
— Их убили, господин, — ответила самая старая из них. — Я тебя знаю, ты хозяин соседних имений.
— Похороните их, — приказал я. — Потом идите к моему большому имению. Переждете там, пока все успокоится.
В других помещениях находили только трупы. Один явно принадлежал грабителю. Его убил кинжалом хозяин имения, валявшийся неподалеку, тело которого искромсали копьями и топором. С виду был тюфяк тюфяком, а умер, как мужчина.
Перед главным входом добавилось еще три трупа. Этих заколол копьем Ганнон. Кто бы мог подумать, что первого врага убьет не на Сицилии — там в стычках не участвовал, только передавал приказы рабимаханата — а неподалеку от своего загородного дома⁈
