Костры, действительно, получились знатные. Благодаря зажигательной смеси, пламя быстро охватило деревянные сооружения снизу и устремилось вверх, потрескивая и разбрасывая искры. Сиракузцы даже не пытались тушить. Как догадываюсь, многие из них рады, что штурм отменяется. Дольше проживут.
— Следующие построят нескоро, — сделал я вывод.
— И их сожжем! — самоуверенно пообещал Бодмелькарт.
Это вряд ли. В следующий раз их будут изготавливать дальше от крепостной стены и охрану поставят надежнее. Хотя отчаянные парни наверняка сумеют прорваться и поджечь. Другое дело, что потери будут значительные. С другой стороны без потерь война кажется ненастоящей. В такой трудно найти место, куда вставить свой придуманный подвиг и нечем будет похвастаться.
Тирана Дионисия я видел издалека. Разглядел только длинную бороду. Он так и не приблизился на расстояние, на котором я смог бы уверенно поразить из лука. Полюбовавшись черными углями от сожженных башен и таранов, правитель Сиракуз отъехал на вершину невысокого холма, где заканчивали устанавливать большой шатер из красной ткани, сел на принесенный рабами, высокий, деревянный, походный трон. Главный зритель занял ложу. Шоу может начинаться.
Тут же загудели трубы, забили барабаны. Прибывшее с ним войско, не меньше тысяч семи, разобрало заготовленные лестницы — половины бревен со вставленными в пазы перекладинами — и неторопливо направились с ними к первой стене Лилибейона. По шесть-десять человек несли каждую, из-за чего издали напоминали странных гусениц. Начало штурма похоже на прогулку, пока не зайдут в зону поражения. Приблизившись на выстрел стрелы, сиракузцы подняли щиты, круглые или овальные с вырезом справа для копья, и ускорили движение. Перед стенами уже бежали, громко крича от страха, потому что стрелы защитников города находили своих героев.
Расположившись внутри башни, я стрелял из лука через одну из высоких вертикальных амбразур, расширяющихся наружу. Сперва через фронтальную, потом через боковую. В первую очередь выцеливал воинов в доспехах. Хорошие металлические доспехи были самое большее у одного из пятидесяти, железные или бронзовые бляшки, закрепленные на кожаную или набитую шерстью куртку — у одного из двадцати. У остальных, в лучшем случае, имелся металлический шлем. На последних я тратил легкие тростниковые стрелы с костяными наконечниками, выбирая из них тех, у кого на щите была лямбда (Λ) — символ Лакедемона (Спарты). Они шли в первых рядах и погибали первыми от так нелюбимого ими оружия.
Когда немного поредевшие ряды атакующих добрались до стен и прислонили к ним лестницы, я перешел к одной из левых фланговых амбразур, встал рядом с сыном Ганноном, который стрелял через соседнюю из арбалета. Осваивать лук в детстве он не захотел, а я и не настаивал. Арбалет тоже хорош, особенно в такой ситуации, когда стреляешь из помещения по тем, кто снаружи, с дистанции от пяти до тридцати метров. Болт прошивает насквозь любой доспех и заодно сшибает с лестницы. Пораженные враги сыпались вниз, как кегли. Разве что скорость заметно ниже, но помогал я и лучник из гарнизона, стрелявший через третью амбразуру.
Не знаю, сколько времени сиракузцы перли напористо. Мне показалось, что всего минут пять, но в бою время летит стремительно. Расстрелять успел почти две с половиной сотни стрел. Враги сбились на участке шириной всего метров четыреста. Задние давили на передних, которые, напоминая выжатую из тюбика темную пасту, поднимались вверх по лестницам и падали, падали, падали… Самые удачливые, если можно так выразиться, особенно на середине куртины, куда стрелки били реже, добирались до верха и летели вниз, пронзенные копьем или мечом, или разрубленные топором, или получив каменюкой по голове, не всегда защищенной шлемом. Время от времени лилибейонцы отталкивали длинными двузубыми вилами лестницы, которые падали вместе с теми, кто был на них, на тех, кто находился дальше от стены. Гора трупов стремительно росла, вскоре став в некоторых местах выше человеческого роста. Чтобы добраться до лестницы, надо было вскарабкаться по телам раненых и убитых. Скорее всего, именно это зрелище отбило охоту у задних напирать на передних. Все меньше появлялось желающих лезть по ступенькам, испачканным кровью. Более того, все больше появлялось раненых и тех, кто, прикинулся таковым, которые уходили в тыл, благо давление исчезло, можно было протиснуться при желании. Вслед за ними потянулись и остальные. Сперва не спеша, а потом перейдя на бег и перекинув щит на спину, чтобы не поймать стрелу. Отхлынув метров на триста, остановились. Идти на штурм, как и к холму с шатром тирана Дионисия, боялись.
Защитники города воспользовались паузой и затянули внутрь лестниц, прислоненные к крепостной стене. Пара смельчаков спустилась вниз и привязала веревки к упавшим, которые тоже стали трофеями. Теперь, даже если у сиракузцев появится желание повторить попытку, количество лестниц будет намного меньше, а потери намного больше.
