К тому времени подоспел сбор урожая зерновых. Я нанял работников в помощь Риану, Эммину, Керки и Дану, чтобы управились быстро. На моем поле вышло около тринадцати центнеров пшеницы с гектара. Для этих мест фантастический результат. Сосед собирает не больше восьми. Это грузный старик с кислым лицом хронического язвенника, уверенный, что мир катится к чертям, и конец наступит очень скоро. Я-то знаю, что этот процесс будет продолжаться еще, как минимум, две с половиной тысячи лет, поэтому слушаю его с сочувствием. Он дед по матери Ганнибаала, у которого я купил дом, и живет на склоне холма Бирса неподалеку от внука. Мы с ним наладили обмен дарами полей, огородов, сенокосов, виноградников, садов и конюшен. Я подгоняю соседу сено из люцерны, бобы, вино, мед, а он мне овощи и фрукты, ячмень, лошадиный и ослиный навоз. Он плотно занимается разведением лошадей и мулов, а выращивание зерновых, овощеводство и садоводство — второстепенные направления, обслуживавшие главное.
Заодно сосед свел меня с местными надежными, по его мнению, ростовщиками, которым я раздал серебро в рост под двенадцать процентов годовых. Карфагенские махинаторы были жаднее вавилонских. По-любому это выгоднее, пусть и рискованнее, чем хранить деньги в сундуке под кроватью. Хотя могли и из дома украсть. Жизнь сейчас стрёмная, не угадаешь, где хуже. Вкладывать деньги в какое-нибудь производство или покупку жилья и сдачу его в аренду пока не хочу. Хватает других хлопот. К тому же, придется постоянно быть дома, контролировать бизнес, а мне еще не надоело мотаться по морям.
Второй суффет прибыл в сопровождении двух дюжин офицеров и восьми писцов. Само собой, занял мою каюту, из которой вышел всего пару раз, чтобы поссать за борт. Средиземное море обиделось и начало штормить. Великий флотоводец сразу слег, укачавшись. Его люди выселили на палубу Керки и Дана, но почти все время проторчали на главной палубе, давая ценные советы моим матросам. Одна радость — терпеть эту шоблу надо было всего шестнадцать часов. По прибытию в Лилибейон великий флотоводец Магон со своей свитой тут же умотал на берег, хотя было уже темно. Не знаю, что они вытворяли на улицах города, но маршрут их движения можно было проследить по громким проклятиям.
С появлением Магона на Сицилии карфагенская армия двинулась в наступление. Город Селинунт, расположенный на южном берегу острова неподалеку от Лилибейона, был осажден и через три недели, не дождавшись помощи от Сиракуз, вступил в переговоры и сдался, согласившись перейти под власть Карфагена. Горожане еще не забыли, как пятнадцать лет назад были захвачены карфагенянами и во что это вылилось, поэтому решили не наступать на те же грабли во второй раз.
Армия перешла на северный берег Сицилии к городам Панормосу, Солунту, Гимере и Ферме, которые тоже после непродолжительных осад сдались. Следующим должен был стать Кале-Акте, но тут подоспела армия Сиракуз, отозванная с Апеннинского полуострова, где тиран Дионисий пытался покорить сабинов и другие племена, и неожиданно напала на осаждавших. Последние, потеряв около восьмисот человек, быстро отступили к Солунту и Панормосу. Гимера и Ферма тут же вернулись под власть победителя. К тому времени начались холода и боевые действия прекратились.
Карфагенские триеры встали на зимовку в ангарах в Военной гавани, купеческие галеры — в Торговой. Закончился договор и со мной, хотя шхуна могла бы продолжить снабжение армии. Просто карфагеняне не привыкли плавать в холода, даже на «круглых» судах. Не стал переубеждать их. Мне и самому надоело пересекать Тунисский пролив туда-сюда. Работать на линии хорошо, когда оба города интересны, а в Лилибейоне и в теплое время года делать было нечего.
Вытянув шхуну на берег, я занялся обрезкой сада и виноградника и пасекой. Зимы здесь сейчас холоднее, чем в двадцать первом веке, но минусовых температур не бывает. По ночам изредка опускаются где-то до плюс пяти. Для пчел и этого хватит, чтобы умереть. Стенки у ульев толстые, меда в них оставили с расчетом на зиму в Одесской области, а там было холоднее, когда я учился, и на всякий случай утеплили с боков пшеничной соломой. Если дикие пчелы выживают в дуплах трухлявых деревьев, то наши и подавно должны.
Закончив с этими работами, перебрался с семьей в городской дом. С собой взял только Керки и Дана с женами и детьми, а Норбу отправил в обратном направлении. Толку от старика в городе никакого, пусть в загородном зимует, к еде поближе, и помогает Риану по хозяйству.
