Как по мне, холодное время года — лучший сезон в этих краях. Температура воздуха болтается около пятнадцати градусов, не жарко и не мерзнешь. Дожди бывают редко и длятся недолго. В такие дни я садился у метиса грубки и камина, сложенного для обогрева жилых помещений, и неспешно потягивал собственное винишко, разбавленное водой, чтобы не было слишком сладким. На языки пламени можно смотреть бесконечно, особенно если сыт и немного пьян. В соседней комнате жена и ее младшая сестра Ула возятся с нашим сыном, который растет не по дням, а по часам. Никто не напрягает меня, никакие проблемы не одолевают. Если вдруг появляются, солидный запас денег помогает справиться с ними. Айрис было решила, что после рождения сына имеет право выедать мне мозг, но я тонко напомнил, что она рабыня. Достанет — продам, оставив Ганнона себе, потому что он свободный человек. Может, со мной она бы и разлучилась с радостью, а вот с сыном — нет. Теперь у меня идеальная жена. Почти. Если хочет разрядиться, ругается с другими рабынями, на худой конец с младшей сестрой. Даже у рабства есть свои положительные стороны, надо только уметь находить и использовать их.
В теплые дни я ходил на базар. Ввиду отсутствия интернета, телевизора или хотя бы паршивого радио, приходится пользоваться существующими заменителями — устным народным творчеством. Базар — это место, где обмениваются не только товарами и деньгами, но и новостями, но и театр из, по большей части, непрофессиональных актеров, которые на ходу сочиняют и ставят мини-пьесы. Походишь между рядами, столько разных сценок увидишь на любой вкус. Заодно купишь что-нибудь и отправишь с рабом домой. Затем отправлюсь к карфагенскому варианту корчмы, где продают виноградное вино и финиковую и ячменную бражку. Все напитки не лучшего качества, на неприхотливого покупателя. Почему-то именно возле таких заведений собираются, как я называю, участники программы «Что? Где? Когда?». Типа местные интеллектуалы и мыслители. Алкоголь имеет способность взращивать в неокрепших умах мысль о причастности сразу к этим двум, как считаю, противоположным категориям людей. От скуки подкидываю им вопрос на засыпку вроде «Если боги всесильны, способны они создать камень, который не смогут поднять?». После этого весь «интеллектуальный» Карфаген несколько дней бурлил, как выгребная яма, в которую ненароком обронили пачку дрожжей. Впрочем, эти микроорганизмы пока не научились получать в чистом виде, используют примитивную закваску.
Весной начался обычный комплекс сельскохозяйственных работ. Посеянный осенью ячмень, многолетняя люцерна, плодовые деревья и виноградные лозы благополучно дождались тепла. Пчелы тоже пережили холода практически без потерь. Судя по мизерному количеству умерших, можно было не утеплять ульи. Их переставили в те места, где с появлением листвы на кустах и деревьях, будет тень, и добавили еще двенадцать штук, изготовленных зимой. Глядишь, и в них поселятся дикие рои. Предыдущий год показал, что даже десяток ульев приносит больше дохода, чем поля и виноградник вместе взятые, и возни с ними намного меньше. Не зацикливаюсь только на мёде потому, что хочу полностью обеспечивать себя продуктами, не зависеть ни от кого.
Перед самым началом навигации меня вызвали в цитадель на холме Бирса, где был заключен договор на поставку грузов для нужд карфагенской армии на острове Сицилия. Условия были те же, что и в прошлом году, кроме гражданства, которое уже имелось. Шхуна была проконопачена и покрыта битумом, медные листы проверены и прибиты крепче там, где появились загибы. Ее спустили на воду, перегнали к пристани. К весне в городе осталось мало зерна и бобов, поэтому грузили вяленым мясом и рыбой в корзинах и мешках, вином и оливковым маслом в пифосах и амфорах.
«Альбатрос» открыл навигацию, отправившись в рейс первым. Галерам спешить некуда. Они могут выйти позже и засветло под парусом добраться до мыса Бон, переночевать там и на следующий день одолеть главную часть маршрута. Дул попутный южный ветер, наполненный пылью и песком и довольно свежий, благодаря которому мы добрались всего за четырнадцать часов. В Лилибейоне только начало темнеть, когда шхуна встала на якорь на рейде. Я сразу отправил матроса на берег с почтой для Магона, ставка которого была в Панормосе.
Утром к бортам подошли две небольшие галеры, на которые мои матросы начали перегружать привезенное снабжение. Судя по тому, как экипажи галер внаглую воровали вяленое мясо и рыбу из мешков и корзин, с едой в городе проблемы. Хороших полей на Сицилии мало и урожаи не ахти, хватает только на себя и немного на продажу, а пришлось несколько месяцев кормить большую ненасытную карфагенскую армию.
В начале ночи прибыл караван из военных триер и купеческих галер. Им тоже помог попутный ветер. Суда сразу выскочили носами на берег, и экипажи завалились спать. Поутру начали самовыгрузку. Местные грузчики были заняты грузами со шхуны. Нас надо выкидать первыми, чтобы сразу, как получим почту от Магона, отправились в Карфаген.
