Кочевники скопом направились к передней части каравана, надеясь, наверное, быстро захватить двугорбых верблюдов, которые груза перевозят больше и гнать через пустыню намного легче, чем мулов и ослов. Неслись довольно резво, со скоростью километров двадцать-тридцать в час, как обычная лошадь. Наш арьергард поскакал вдоль каравана на помощь, а я остановился и приготовил лук. У меня два колчана стрел. В одном отменные пластиковые, в другом чуть хуже деревянные каленые. И те, и другие с наконечниками трех типов: шиловидными, листовидными и ромбовидными с рассеченным накрест острием против брони. Предположив, что на разбойниках стеганные матерчатые доспехи, набитые хлопком или шерстью, я решил начать с деревянных стрел с шиловидными наконечниками. Первый раз взял слишком маленькое упреждение и попал не в скакавшего первым, скорее всего, вожака, а в следовавшего немного позади и ближе ко мне. Стрела вошла в незащищенный правый бок. Расстояние было великовато, подробности не разглядел, но наездник выпал из седла. Второй выбил главаря. Третьей — скакавшего сразу за ним. Этот остался в седле, наклонившись к шее верблюда, словно пытался рассмотреть поближе что-то очень маленькое. Четвертая опять попала не в того, в которого целил, потому что он резко повернул, а ушла дальше, в его соратника, который, выронив копье, вскинул правую руку, словно просил, чтобы учитель вызвал его к доске, а потом его потянуло влево, свалился на землю. Последние две стрелы вонзились в спины, удирающим, которые, не добравшись до цели метров сто, вдруг передумали и рванули в обратную сторону. По ним стрелял не только я, поэтому между холмом и обозом осталось десятка три бесхозных верблюдов, и еще кто-то из кочевников увез чужую стрелу в своей спине или заднице.
Мои приметные, не перепутаешь, поэтому никто не позарился на мою добычу. Снимать с кочевников, в общем-то, было нечего. Грязные вонючие балдахины и штаны, подвязанные веревками, меня не интересовали. Только у вожака был широкий серебряный браслет на руке. Видимо, за добычей ходят налегке, все ценное оставляя дома. Я забрал копья, щиты, ремни с короткими кинжалами в кожаных ножнах. Главным призом были шесть верблюдов. Я разрешил двум пешим охранникам купца Натана дальше ехать на них с условием, что каждый будет вести на поводу еще двух, и снять с убитых одежду (обувь отсутствовала). Кстати, мой мерин абсолютно не боялся верблюдов, хотя и недовольно фыркал, отворачивался, старался не приближаться. Наверное, раньше часто встречался с ними. Купец Натан заикнулся было, что, как нанявший меня, имеет право на часть добычи, но я посоветовал ему взять свою долю плевками верблюдов — густыми комками из недопереваренного саксаула, желудочного сока и слюны. Почему-то эти животные очень не любили иудея. Стоило ему задержаться возле верблюда, как животное начинало прижимать уши, раздувать щеки, выпуская пузыри, и урчать, что было предвестником плевка.
Оазис Сукхна — это большая деревня или маленький городок, защищенный стенами высотой метра четыре из сырцового кирпича. Дома тоже из этого материала, крытые тростником, который растет, в том числе, и по берегам пруда, расположенного внутри населенного пункта и образованного родником. В некоторых дворах растет по две-три пальмы. Ни полей, ни садов, ни огородов не увидел. Скорее всего, выживают за счет охоты и привозных продуктов.
Когда мы приехали, уровень воды в пруду был высок. Первыми напились лошади, потом мулы и ослы и последними подпустили верблюдов, порядком обмеливших его, остался мутный слой сантиметров десять. После чего мы поселились в караван-сарае, который занимал чуть ли не половину городской территории. Тут же набежали торговцы всякой всячиной по грабительским ценам и покупатели сто́ящих товаров за гроши. Я обменял два трофейных щита на курицу и пятилитровый кувшин финиковой сикеры, а пешие охранники одежду налетчиков на восемь горячих пресных лепешек. Нам на четырех охранников хватит. Купца Натана, жлоба конченного, мы игнорировали. Он ничего не покупал, давился запасенным в Терке. Натан по пути предложил мне продать всех одногорбых верблюдов по цене одной собаки, причем с расчетом в Дамаске, если дойдут туда. Обозвал его сукиным сыном. Иудей обиделся, будто, подобно верблюду, наплевал ему в душу в благодарность за спасение.
В нашем караване царило веселье. Во-первых, самый трудный этап позади. Во-вторых, взяли хорошие трофеи. Не всем, конечно, достались, но никто не мешал порадоваться за удачливого сослуживца. К нам подвалил пожилой мужик с длинной и наполовину седой бородой в сопровождении двух девчушек лет тринадцати-четырнадцати, худых и страшненьких, предложил их услуги по шиглу за один подход к снаряду. Наверное, рабыни, хотя не удивлюсь, если окажутся незамужними дочерьми. Как-то ведь здесь надо выживать. На девок нашлись желающие. Отдав папаше монету, заходили по одному в коморку, быстро отстреливались и уступали место следующему.
