Зое нравилось, что Витя романтик и поэт. И профессия у него была творческая, благородная – учитель истории. Правда, душевных сил работа отнимала много, а платили за нее копейки. После смерти жены он едва сводил концы с концами: дети-то растут, только успевай одевать. Зоина зарплата, хоть и скромная, была им большим подспорьем. Витя смущался, принимая помощь, но видно было, что он рад: даже плечи у него расправились, будто ноша перестала пригибать к земле. Теперь он казался Зое еще красивей, и, провожая его домой, она нередко ловила завистливые женские взгляды.
Где и как им жить, они решить не могли. С одной стороны, у Зои было гораздо больше места; с другой – Яся ведь уехала не насовсем. А отдавать ее комнату Витиным детям, чтобы потом отобрать, ей казалось жестоким: она хорошо помнила, что значит не иметь своего угла. Надо было, видимо, съезжаться, но при мысли о бумажной волоките и мошенниках, которых было сейчас пруд пруди, у нее стыла кровь. Так и продолжали ходить друг к другу, благо было недалеко: Витя жил в пятиэтажке у завода. Почти каждый день Зоя спешила к нему с работы, чтобы помочь с ужином. Сам он готовил плохо, ограничиваясь покупными пельменями да сосисками. Хорошо еще, что дети были непривередливы. Девочка, круглолицая, очень хорошенькая, с золотистыми кудрями, как у отца, вообще ела мало, как птичка; а ее брат-третьеклассник хватал всё без разбору, почти не жуя. Оба держались с Зоей настороженно, молчаливо; а у нее ныла душа при взгляде на них. Каково это – остаться без матери? Она даже представить себе такого не могла: родители всегда были для нее нерушимой стеной – холодноватой, шершавой, но все-таки надежной. Сердце подсказывало, что нельзя сейчас ни громко жалеть детей, ни пытаться их развеселить. Надо стать для них тем источником тепла, что невидим глазу и делает свое дело без искр и треска. Как пол с подогревом в богатых домах.
Это оказалось непросто – после долгого рабочего дня впрягаться в домашние заботы, жарить, парить, мыть и убирать за четверых, давая возможность Вите пообщаться с детьми, и излучать при этом спокойную уверенность, что все будет хорошо. Не раз Зоя добиралась до постели с головной болью и красными от усталости глазами. Но она не сдавалась и все так же день за днем окутывала свою новую семью ненавязчивой заботой: наглаживала школьную форму, покупала без повода маленькие гостинцы и ломала голову, что бы еще такое приготовить. Намучавшись как-то с грязным чайником, который невозможно было отчистить от накипи, Зоя стала носить воду из родника в парке, забегая туда в обеденный перерыв. После долгого сидения взаперти ее радовала даже зябкая осенняя сырость. От земли, усыпанной горчичной листвой, шел грибной дух, а однажды, возвращаясь по липовой аллее с двумя полными канистрами, она увидела широкое радужное кольцо вокруг солнца. Это было так красиво, что у Зои захватило дух. Поставив свою ношу на землю, она долго щурилась на сказочно расцвеченное, будто бы инопланетное небо.
«Это называется гало, – отозвалась Яся, прочитав ее письмо. – Тебе повезло! И молодец, что гуляешь. Только ты бы все-таки не таскала эти канистры. Может, фильтр купишь для воды? Сейчас хорошие есть».
Вот еще, деньги тратить, подумала Зоя в первую секунду; а потом вспомнила: ведь у Вити скоро день рождения. Конечно, она с большим удовольствием подарила бы ему что-нибудь романтическое, как в прошлом году, но ведь теперь у них общий быт, и надо стараться, чтобы сделать его лучше и удобнее. Решено, деловито сказала себе Зоя, заглянув в календарь; есть еще целые выходные до праздника, и можно, придумав повод, съездить в Москву: там-то выбор богаче, не чета местным хозтоварам.
Начальница в архиве, которая всегда всё знала лучше других, без колебаний назвала место, куда нужно отправиться в первую очередь. Это был один из тех пахнущих новизной торговых павильонов, в которые Зоя изредка заглядывала как на выставку, ахая и охая не столько над вещами, сколько над ценниками. Ассортимент был пестрым: баррикады красочных коробок с бытовой техникой соседствовали с книжными развалами, где соблазнительно поблескивали обложки глянцевых энциклопедий; чуть дальше виднелись стеллажи с музыкальными дисками, а прилавок напротив был завален молодежными футболками с названиями групп. Но атмосфера стояла не рыночная, и всё вокруг, казалось, похрустывало вкусной свежестью, как утренний ледок.
