В ожидании Берни я прошлась до ближайшего перекрестка. Это был, судя по всему, самый центр городка, с банком, супермаркетом и видеопрокатом. Большой дорожный указатель на углу предлагал нелегкий выбор: направо – в Порт-Артур, налево – в национальный парк Фрейсине. «Фрейсине, Луи-Клод, – услужливо подсказала память и продолжила цитатой из энциклопедии: – Французский мореплаватель, исследователь Новой Голландии и Вандименовой Земли». От цитаты повеяло духом дальних странствий, и я ощутила себя былинным богатырем на распутье, хотя без коня могла попасть разве что прямо – в «Макдональдс». Неужели настанет день, когда я смогу запросто, как в кино, взять ключи и сесть в машину? Берни не раз хвалил мое вождение, но здесь так принято было – хвалить: за беглый английский, за шарфик, за вкрученную лампочку; стоило же мне заикнуться насчет экзамена, как он отвечал: «Рановато, надо еще поездить». Его трудно было заподозрить в лукавстве, и все же мне казалось, что он не зря оттягивает момент нашего расставания. Когда мы менялись местами, чтобы ехать домой, он тут же заваливал меня новыми вопросами. Ему, как любознательному пятилетке, было интересно всё: отчего бывает цунами, как устроен интернет и что будет, если изменится наклон земной оси. Порой мне приходилось даже брать тайм-аут, чтобы найти точный ответ. Но между этими уроками он никогда не звонил просто так, чтобы что-то спросить, и не предлагал встретиться где-то еще. Я обронила как-то: «Тут в феврале будет лодочный фестиваль – собираешься идти?» Берни смутился и промычал что-то невразумительное, будто я вторглась своим вопросом в какую-то неудобную,
Когда я вернулась к машине, Берни уже грузил на крышу свою новую игрушку. Он беззаботно насвистывал – значит, съездили не зря. Можно было бы сказать сейчас, пользуясь моментом: давай я поеду и обратно тоже, я не устала. Огорчится ли он? Напомнит про уговор? Я смотрела, как он, поводя плечищами, втискивается на сиденье, отрегулированное под мой рост, и снова чувствовала себя виноватой. Мы так давно не виделись, ему наверняка захочется о многом поговорить.
Скрипучий седан выбрался на шоссе, и городок исчез так же внезапно, как появился. Впереди, над дамбой, набирал высоту пассажирский самолет, блестя на солнце белоснежным боком.
– Сейчас развернется, – нарушил тишину Берни, – и полетит на материк. А иногда они не разворачиваются, а сразу в нужную сторону взлетают. Это же из-за ветра, да? По ветру лететь быстрее.
– Наоборот, попутный ветер на взлете только мешает. А вот встречный увеличивает подъемную силу. Ты разве змеев не запускал в детстве? Тут почти то же самое.
– Да, точно. – Он улыбнулся мне, на миг оторвавшись от дороги. – Ты ведь всё знаешь про ветер. Как, кстати, твоя работа? Долго еще осталось?
Я ответила уклончиво: да, конца-края не видать. Упоминание работы потянуло за собой слишком много личного – и делиться не станешь, и в себе носить тяжело. Беззащитное розовое пятнышко на стыке кадров; Мишель, напряженно кусающая ногти. Еще лошадь какая-то. Может, Берни что-нибудь знает про нее? Вдруг история и правда мелькала где-то.
– Нет, – ответил он, – не слыхал. А что?
Какая-то нотка в его голосе, выдавшая осторожную заинтересованность, понудила меня начать рассказывать – нарочито легкомысленно, со смешком. Вот, мол, уже заказы пошли, так можно и бизнес наладить.
– Но ты ведь не собираешься этого делать, верно?
– Открывать бизнес?
– Нет, фотографировать этот двор.
– А почему бы и нет?
– У тебя могут быть неприятности.
Со стороны мы, должно быть, напоминали голливудских гангстеров, особенно Берни в своих массивных темных очках. Машина летела над самой водой, как гидроплан, хотелось петь, смеяться и дурачиться, хлопать подельника по плечу и чокаться банками с пивом.
– Какие неприятности? Поймают и посадят в тюрьму?
– Ну, например.
– Но ты ведь меня вытащишь.
В ответ он лишь неодобрительно хмыкнул, но по безотчетному движению массивной челюсти я поняла, что он и вправду вытащит – даже если ему придется для этого прочитать весь Уголовный кодекс.
Было около девяти вечера, когда я наконец решилась. Номер был записан на обратной стороне конверта, в котором я получила фотографии из печати: я схватила первое, что попалось под руку, до того меня взволновала эта мысль – поискать в телефонной книге фамилию Люка. И вот теперь номер передо мной, а я никак не могу придумать, что скажу ему. Позвать Мишель? Поблагодарить за диски? Я ведь еще не послушала ни одного. Глупо рассчитывать, что он сам завяжет разговор. Но как хочется услышать хотя бы слово.
