— …Помоги мне в этом вопросе, от тебя, по большому счету, нужны лишь твои документы. Теща расторгнет договор аренды, кинет свою дольщицу, и переоформит аренду на твою фирму.
Я ответил на это, что не намерен ввязываться в проекты, требующие каких бы то ни было инвестиций. Тем более, что открывать аптеку в Петербурге — это безумие: здесь самая высокая плотность аптек на душу населения в России, несколько крупных сетей, с которыми абсолютно бесполезно конкурировать по ценам. Переговоры длились несколько дней, Блайвас обрабатывал меня то в офисе на Мойке, 70, из которого я постепенно вывозил свои вещи, то утаскивал меня в свой любимый ресторан «Швабский домик» на Заневской площади. У меня не то что денег, и времени-то не было на всякие левые дела, и в конце концов я ответил резким отказом: у меня просто физически нет денег на аренду и на открытие аптеки. Блайвас ответил, что за аренду будет платить он — до тех пор, пока не откроется аптека. Что касается денег на оборудование, ремонт и товар — он пообещал сделать кредит на любую нужную мне сумму. Услышав про кредит, я призадумался. Блайвас спросил, сколько мне нужно.
— Пятнадцать миллионов, — моментально ответил я.
— …Кредит я тебе сделаю в Газпромбанке, — сказал он, поразмыслив.
В тот день я не дал окончательного согласия, хотя предложение меня заинтересовало — если Блайвас, как обещает, сделает кредит в течение ближайшего месяца, то можно забрать эти деньги, а договора аренды офиса на Большой Морской и помещения на Греческом проспекте расторгнуть. Блайвас доставал меня звонками до полуночи, предлагая всё более заманчивые условия, если я соглашусь оформить аренду на свою фирму. В итоге я сдался — уж очень сильно я нуждался в деньгах. Хотя мне было совершенно непонятно, почему у Блайваса свет сошелся клином именно на моей фирме. С его слов выходило, что от меня требуются лишь документы, только и всего — чтобы заключить договор муниципальной аренды (строго говоря, договор аренды заключался с неким ООО, являющимся хозяином помещения, но по ценам ненамного выше государственных). И без оплаты «переуступки права аренды» (распространенное явление, когда арендатор за деньги переуступает право арендовать муниципальное помещение в проходном месте, как правило, с возможностью выкупа его в собственность). Я недоумевал: «Если у Надежды Васильевны вся загвоздка в том, на кого переоформить аренду, то почему не сделает на одну из своих фирм, которых у неё пруд пруди? Ведь, связываясь со мной, она рискует — как все люди, я могу в любой момент подвести».
Мы проговорили условия: договор аренды оформляется на Совинком — потому что на балансе этой фирмы официально числится ультразвуковая установка со всеми необходимыми документами — планируемый предмет залога (чтобы не городить огород заново, решено было заложить её вторично). Кроме того, у Совинкома хорошие финансовые показатели — обороты по расчетным счетам в Волгопромбанке и Внешторгбанке — что значительно упрощает дело: банки охотнее дают кредиты фирмам с историей и солидными оборотами, чем пустышкам-однодневкам (которым дают лишь в исключительнейших случаях при железобетонных договоренностях с членами правления). Одним из обязательных условий было то, что я не плачу за аренду помещения на Греческом проспекте до тех пор, пока не получу кредит, а офис на Большой Морской мы содержим пополам.
На том мы порешили. Когда Ренат услышал об этом, он долго шумел — по его глубокому убеждению, нечего было вообще связываться с этим прожженым мошенником Блайвасом. И хотя я сам видел, что Блайвас крепко на руку нечист и за ним тянется длинный хвост всевозможных блудняков, но лично меня он пока что ни разу не подставил. А предлагаемый им кредит в Газпромбанке был для меня спасением.
Во второй половине декабря я прилетел в Волгоград — передать главврачу кардиоцентра Халанскому комиссионные и разобраться с делами на Совинкоме. Мы посовещались с Ренатом и решили, что не следует пока отказываться от услуг святого Иосифа, с ним нужно встретиться и обговорить условия дальнейшего сотрудничества, в первую очередь необходимо обсудить конкретные действия для возмещения экспортного НДС и разделительного баланса Совинкома (либо банкротства) для того, чтобы избавиться от долгов.
Я приехал к святому Иосифу в его офис, передал ему 100 тысяч из полагавшихся 150-ти, и, сославшись на сложности, пообещал закрыть долг до конца месяца. После чего мы приступили к обсуждению текущих дел. Понимая, что Расторгуев со товарищи действовали по указке из этого кабинета, я изложил своё видение ситуации с бунтовщиками таким образом:
