Помимо созерцания океанских просторов, благотворное влияние на мою психику оказывало посещение ресторана Las Americas, находящегося в Варадеро, куда я повадился ездить почти каждый день. Там, попыхивая сигарой и при помощи доброй порции рома я пытался привести в порядок свои мысли. Но мои размышления неизменно возвращались к одному и тому же: запоздалые сожаления о том, что так неразумно вёл дела, распылял усилия, работал на несколько фронтов и рисковал чужими деньгами. Картинка была еще та: под звуки гитары, лютни, музыкальных инструментов из тыквы и треса (кубинской гитары с тремя парами струн) артисты на сцене пели о своих печалях и радостях, а я бесконечно анализировал свои промахи.
Больше всего я сожалел о том, что воспользовался деньгами Экссона. Я ведь нарушил данное себе обещание, получается, моё слово ничего уже не значит! Сказал себе: выкручивайся, как хочешь, но не лезь в общественную кассу. И всё-таки я это сделал. Похоже, придётся смириться с тем, что моя жизнь состоит из сплошных противоречий. То, что я рисковал чужими деньгами, могло быть мелочью само по себе, но это лишь один из провалов, которые все вместе составляли мою манеру вести бизнес.
Мне уже приходилось тайно от компаньонов перехватываться общественными деньгами. Год назад, когда я отрабатывал схему с необеспеченными векселями и реализовывал взятый на московских фирмах товар, неожиданно объявился Лечи Вайнах и потребовал свои $280,000 на два месяца раньше оговоренного срока. До этого в какой-то момент с Лечи возникла проблема, которую улаживал Блайвас, он же контактировал с чеченским плохишом и являлся гарантом соблюдения условий вексельной сделки. Соответственно, все переговоры шли через Блайваса. И теперь, если у Вайнаха со товарищи что-то изменилось, необходимо созвать всех участников сделки, устроить переговоры, на которых большинством голосов утвердить изменения. Если Вайнах хочет деньги прямо сейчас, пусть даёт скидку! Но Блайвас стоял на своём: никаких скидок, деньги прямо сейчас, иначе Лечи пришлёт бойцов, которые будут караулить меня возле подъезда со стволами.
Я обратился к Ренату, мол, что за хрень такая, но тот ничего не смог сделать — по его мнению, не всё в этом деле было чисто, но Блайвас настолько мутный тип, может так раскинуть рамсы, что все вокруг окажутся ему должны, так что лучше перезанять и отдать деньги раньше срока. Товар еще не был полностью реализован, несмотря на то, что продавался с дисконтом 10–15 %.
Всё же, я сколько мог, динамил Блайваса, который с целью устрашения включил свои квазибандитские прихваты: «Опять не принёс деньги? Решай сам, тебе жить…»
Долго ли, коротко ли, но обстоятельства, полное изложение которых заняло бы слишком много места, сложились таким образом, что мне срочно потребовались эти деньги — двести восемьдесят тысяч долларов. Хотя, положа руку на сердце, Блайваса можно было продинамить, причём легко. И я это отчетливо понимал. В тот день, когда я принял решение воспользоваться деньгами Экссона, я долго размышлял, стоит ли рисковать своим благополучием из-за Блайваса. В конце концов, если возникнут совсем кошмарные сложности, можно пожаловаться компаньонам. Они гораздо круче Блайваса. Защитят. За Блайвасом, правда, стоит Коршунов, но не следует их отождествлять. Блайвас — понторез, он только прикрывается Хозяином, который ни сном ни духом о тёмных делишках, которыми промышляют его шестёрки. Перед компаньонами придётся повиниться, признаться, что впутался в историю, связался с мутными людишками, но всё ради того, чтобы выплачивать проценты Владимиру и Игорю.
А с другой стороны — Блайвас помог заработать 400,000 долларов, если его сейчас швырнуть, то эти деньги сгорят вместе с конфискованным товаром (товар, за который мы расплатились необеспеченными векселями, был арестован). А если соблюсти договоренность, то всё будет в порядке. Ведь он «в этом городе все вопросы решает». Что же касается съема со счета общественных денег… ситуация требует проявления широкой инициативы.
Нет, сколько ни размышляй, никак не распутать клубка помутившихся мыслей. Я всегда всё решал спонтанно, буквально в последнюю секунду, и никогда не придерживался строгого плана. И когда Блайвас очередной раз наехал и потребовал деньги, я неожиданно для самого себя пообещал немедленно их раздобыть, казалось, язык развязался сам собой и произносил совсем не то, что велит разум. Блайвас, как обычно, поймал на слове. Теперь по всем понятиям он прав, и даже Ренат ничего не сможет сделать, потому что было произнесено СЛОВО. Итак, решение само себя приняло. И поставило меня перед фактом. Я снял по чеку восемь миллионов рублей и передал Блайвасу, пересчитав по текущему курсу доллара. Когда шёл на встречу, я всё же сомневался: может, ну его к черту?! А вдруг Блайвас сдуется и не решит всех проблем? Вдруг не спасёт склад и все деньги сгорят? Однако ноги, опять же против воли привели меня к Блайвасу. Приняв деньги, он повеселел и пообещал раздобыть мне взаймы нужную сумму, если меня совсем уж припрёт нужда.
