Предоставляя друзьям полную свободу в вопросах организации досуга, сам я мысленно блуждал в поисках спасительного решения по извилистым путям неизвестности. Я подолгу медитировал, созерцая океанские просторы. Морские шумы, морские запахи волновали меня. Океан менялся каждый день, каждый час. То он был гладким и синим, то покрывался маленькими спокойными волнами, лазурными с одной стороны, посеребренными — с другой, то казался закрытым зеленой плёнкой, то тяжелым и мрачным, несущим на своих волнующихся гребнях неких разъяренных чудищ; вчера он отступал с улыбкой, сегодня — в смятении бежал вперёд.
Обычно над островом дул ветер. Ночью он ослабевал. По звездному, похожему на чертёж небу, медленно проплывали белесые, с зелёными краешками облака. Шум океана становился всё тише и тише. К утру океан успокаивался, умолкал. А когда солнце поднималось в зенит и горячие струи воздуха над островом сливались в один могучий, восходящий поток, ветер усиливался. На воде появлялись мелкие, едва заметные глазом чешуйки. Они лепились в полоски, ветер дул всё сильнее, и полоски превращались в волны, волны — в медленно передвигающиеся по водной поверхности валы. Утром в зоне рифов вода имела вид стылого, стального цвета пространства, а в полдень, когда волны достаточно разгуляются, на рифах вспыхивали буруны. Белые точки сливались в пятна, и скоро вся водная поверхность становилась рябой от всплесков и пены. На рифах возникал угрожающий, низкий гул. Он достигал берега и становился фоном, на котором только и могли звучать разговоры людей, голоса птиц, пение насекомых.
Когда оранжевое солнце стремительно падало за горизонт, небо наливалось чернильной синевой и ветер успокаивался. Огромное воздушное течение ослабевало. Среди ослепительных, похожих на фонари звёзд, снова двигались неторопливые, с зеленоватыми кромками облака.
Когда я на некоторое время забывал про недостачу и у меня было хорошее настроение, я смотрел на вещи с позитивной стороны: побежав впереди паровоза, бунтовщики облегчили мне задачу — всё равно толку бы от них было мало, учитывая, что они уже разок взбрыкнулись; это уже не сотрудники, а диверсионно-десантный отряд фактически, так или иначе пришлось бы их увольнять. Теперь, когда они обозначились полным составом, не нужно проверять на лояльность тех, кто еще недавно вызывал сомнения. Кое-кто взял больничный, и таким колеблющимся было сделано предупреждение: определиться до моего приезда, ориентировочно до двадцатого января. Давая оценку действиям святого Иосифа, я ставил его в один ряд с Расторгуевым, подчеркивая тем самым, что авторитет старого седого полковника сильно преувеличен темными, малоумными, невежественными людьми, не знавшими жизни, не умеющими отличить божий дар от яичницы. Так поступить, как он, мог только крайне неразумный человек — ведь он не будет получать с Югмедсервиса (ЮМС) столько же, сколько с меня. Он отжимает бизнес (пытается отжать), но это не то же самое, что забрать недвижимость, дорогую машину или какую-то осязаемую собственность. Мой бизнес — это я сам, мой креатив и мои наработки.
Отделившихся оказалось семнадцать человек — семнадцать дармоедов, уход которых можно описать поговоркой: «баба с возу, кобыле легче». Если они и увели каких-то клиентов, то эти потребители никакой погоды не делают. Нагрузка на бюджет существенно уменьшилась, учитывая то, что я больше не собирался платить Иосифу по крайней мере до тех пор, пока будет существовать ЮМС.
Мотивация святого Иосифа, старого ревнивого пердуна, в какой-то степени объяснялась тем, что его жена пришла к нему от меня, и он, как лев, новый хозяин прайда, просто обязан уничтожить предыдущего; кроме того, его подначивал сладкоголосый Паперно, который решил прибрать к рукам мой бизнес, и святой Иосиф вёлся на всякие инсинуации своего пожизненного заместителя: он, конечно, распознавал лесть, но любил её, как тонкое вино, способное кружить голову. И, игнорируя трезвый расчет, благосклонно слушал то, что ворковал Паперно — водевильного вида красавчик с манерами порноактера.
Это про святого Иосифа. Ну а логика бунтовщиков совершенно непонятна, ведь они значительно потеряли в зарплате. Старый седой выжига не будет им платить из своего кармана, значит, им придется сильно суетиться, нарабатывая своих клиентов, чтобы хотя бы немного приблизиться к тому уровню доходов, что они получали у меня, особо себя не утруждая.
