— Что этот старый козел будет делать в постели с молодой ланью? Станет читать ей жития святых? Это доставит ей такое же удовольствие, как если вместо супа из телятины в собственном соку ей подали бы блюдо из протухшего мяса, от которого отвернулись бы даже вороны.
В это время из толпы, что полукругом стояла у портала церкви, послышался чей-то насмешливый голос:
— Нет ли у кого-нибудь грелки?
— Зачем тебе, Пуликэн? — спросили зрители.
Растянув рот до ушей, весельчак ответил:
— Да разве сумеет молодая голубица согреть кости этакой реликвии времен короля Дагобера? А без этого такая развалина не протянет и месяца.
Карлу показался забавным этот эпизод. Он дал знак, и к нему мигом подвели небольшого роста, сухопарого человека с тонкими губами, длинным острым носом и озорными зелеными глазами.
— Мне понравилась твоя шутка, — сидя в седле, сказал ему Карл. — Кто ты?
— А ты кто? — мгновенно отпарировал незнакомец. — Но, похоже, ты король. А может, герцог? Ну да не все ли равно? Хочешь знать, кто перед тобой? Несчастный, обманутый Пуликэн, который ушел от собственной жены.
— Неужели? Чем же она тебе досадила, не расскажешь ли нам?
— Охотно. Когда я за ней ухаживал, мне говорили, что она богата. Что же вышло на самом деле? Богатым оказалось только ее прошлое. Я убедился в этом, когда обнаружил, что на руках и ногах у меня не хватает пальцев, чтобы сосчитать, перед кем она задирала подол и продолжает задирать до сих пор. Вдобавок вместо обещанного приданого я получил лишь тещу, которая делала все для того, чтобы моя и без того горькая жизнь стала кислой. С детства я люблю сладкое, а от кислого меня воротит. Что же мне было делать, как не оставить суку ее кобелям, а теще пожелать сдохнуть на щавелевой грядке?
Карл рассмеялся. Ему приглянулся этот человек, и он предложил ему стать королевским шутом, на что тот с восторгом дал согласие, заверив короля, что свою глупость, сопровождаемую насмешками, он уже совершил, так что ныне не прочь посмеяться над другими.
Второго шута по имени Буке доставил королю Рибейрак. Они с Этьеном как-то решили поужинать в кабачке на улице Бертен-Пуаре. Почти вслед за ними туда же вошел неряшливо одетый горожанин с раздвоенным носом и пухлыми губами и попросил господ дворян поднести ему бокал вина.
— Чем же расплатишься, приятель? — спросил Рибейрак, наливая ему из бутылки.
— Скажу хороший тост во здравие некой высокопоставленной особы, — осклабился посетитель. — Желаете послушать? Вот он. Предлагаю выпить за здоровье нашего короля Карла, который наставил рога германскому королю.
— В самом деле? Как же это? — полюбопытствовал Этьен.
Вот какой он получил ответ:
— Германец, за отсутствием мужской силы, не нашел ничего лучшего, как сунуть в постель к своей молодой женушке огромную волосатую ногу. Сей предмет, к его удивлению, не вызвал восторга у новобрачной. Наш король, видя такое дело, вышвырнул эту ногу вон и вместо нее предоставил в распоряжение юной Афродиты то, что более всего подходило для любовных утех. Причем вещица эта так понравилась красотке, что она не раздумывая раскинула ножки, недоумевая в то же время, как это немец таким толстым и длинным предметом рассчитывал доставить ей удовольствие. Отвергнутый таким образом супруг понял свою промашку да было уже поздно: то, чем заменил негодную вещь наш король, столь пришлось по душе юной прелестнице, что она не преминула украсить голову глупого жениха ветвистыми рогами, а вдобавок подарила тому кто ее столь дивным образом ублажил, целое герцогство. А дальше она скоренько вышла за него замуж, оставив германца с носом. Вот потому, ваши милости, я пью за короля, который сумел дать понять своей юной женушке, что нога — неважная замена тому, чему со дня сотворения мира замены не нашел еще никто.
Друзья рассмеялись. Выступление забавного незнакомца пришлось им по душе. Они выпили. Рибейрак снова наполнил бокал их неожиданного собутыльника, затем спросил, продолжая тему:
— Надо полагать, потеря девственности, на которую вознамерилась покуситься германская лапа, явилась для молодой супруги приятным сюрпризом? Скажи об этом еще раз, очень уж складно у тебя получается.
— Настолько приятным, ваша милость, что работа затянулась до утра, — продолжал веселый незнакомец. — И тому есть доказательство: шестеро свидетелей по делу стояли за ширмой и наблюдали процесс превращения девицы в женщину. Воображаю, какую дивную баталию довелось им лицезреть. Должно быть, чего уж греха таить, все шестеро мечтали встать в очередь, причем каждому хотелось быть первым. Их останавливало только то, что над юной амазонкой в поте лица трудился сам король; будь иначе, дамочка от счастья воспарила бы к небесам: еще бы, целых семеро! Будет чем похвастать в кругу подруг.
— Негодяй, ты говоришь о нашей королеве! — нарочито сдвинул брови Этьен. — Знаешь ли, что за это ты заслуживаешь порки?
