Анна улыбалась и… завидовала подруге. Как не хватало ей такого непринужденного, дружеского общения! Как хотела бы она иметь такого близкого друга! Ведь она одна, всегда одна… И не станет ли этим другом Этьен де Вержи, ведь Катрин говорила, что он в нее влюблен. Но так ли? И она бросила быстрый и мгновенно всё изучающий (что присуще любой женщине) взгляд на Этьена. Слегка смутившись, он опустил глаза, что позволило Анне сделать верный вывод: подруга была права.
— Вы должны простить меня, сир де Вержи, за то, что я не смогла принять вас, — вынудила она его поднять на нее взгляд. — Виной тому гонец, что привез весть из Блуа.
— Надо полагать, мадам, это вызвало у вас некоторую растерянность, которую сменила озабоченность. Загадочный поступок герцога и впрямь заставляет задуматься. В самом деле, не кроется ли за этим какой-либо скверный шаг с его стороны?
— Об этом и я подумала.
— Муж тебе не помог? — спросила Катрин.
— Мы решили дожидаться известий из Нанта. Что бы ни предпринял герцог, мне сразу же станет известно, и я сумею принять контрмеры.
— Игра может вестись тайно, — многозначительно обронил Этьен. — Вашим людям будет и невдомек, что на самом деле может таить в себе этот необычный визит.
— Вы имеете основания предполагать какую-либо каверзу по отношению к наследнику престола или, быть может, в мой адрес? — с любопытством спросила графиня де Боже.
Все напряженно ждали ответа. В полной тишине Этьен негромко проговорил:
— С давних пор французские короли мечтали покорить герцогство Бретань, объявив его территорией единого королевства. Ту же мечту, насколько мне известно, лелеял и ваш отец. Но что не удавалось королям, то может удаться герцогу, не правда ли? Так почему бы принцу Орлеанскому, потеряв королевство, не возместить ущерб, став владельцем такой территории, как Бретань? Немалый кусок — во много раз больше, чем тот, которым он нынче владеет.
— Отчего ему вздумалось бы так широко разевать рот? — недоуменно смотрел на приятеля Рибейрак. — С какой стати? Там правит Франциск, его кузен, самая младшая ветвь. Не думаю, что ему придет охота подарить свои владения старшей ветви.
— Такая охота может прийти только принцу Валуа. Вряд ли он станет делиться добычей с нынешней властью, к которой по вполне понятным причинам испытывает ненависть.
— Но каким образом? — не могла понять Анна. — Вам что-то известно, сир де Вержи?
— Не больше чем вам, мадам, поэтому то, что я хочу сказать, — всего лишь мои догадки.
— Каковы же они?
— У Франциска Бретонского, как вы знаете, есть дочь, его наследница. Тот, кто женится на ней, станет правителем Бретани.
— Но она еще девочка, ей всего семь лет!
— Помолвки случаются даже в годовалом возрасте.
— Ей-богу, — не выдержал Рибейрак, — на месте этого блудливого кота я женился бы на маленькой принцессе! Блестящий политический маневр, клянусь ягодицами Люцифера! В шахматах это называется «шах королю»!
— Именно это мне и пришло в голову, — сказал Этьен, — ведь Анна — старшая из двух дочерей Франциска. Правда, его супруга достаточно молода, чтобы родить ему наследника, но… младенцы часто умирают, и не всегда своей смертью.
На какое-то время Анна даже растерялась. Ведь случись так, как сказано, — и оба герцога поднимут против нее Бретань! Мало того, они найдут союзника в лице короля Ричарда, которому ее отец отказался платить «дань». Коли так, вновь начнется масштабная война; Людовик Орлеанский как отвергнутый претендент на регентство вполне способен на такой шаг, сторонников у него окажется немало… И тут она облегченно вздохнула: да ведь он женат на ее сестре! Значит, этому брачному союзу не бывать? В памяти внезапно всплыл разговор с отцом. А Рим?.. Стоит герцогу написать папе о своем «насильственном» браке с чудищем, от которого не может родиться ничего, кроме чертей, как понтифик даст разрешение на расторжение брака.
— Но ведь герцог Орлеанский женат! — высказала ту же мысль Катрин.
Анна горько усмехнулась:
— Рим сильнее нас… Но не думаю, что Франциск Второй решится на такой брак. У Анны Бретонской хватает женихов, и герцог пойдет на что угодно, лишь бы противостоять такому сильному соседу, как Франция. Кого же он возьмет в зятья — троюродного дядю короля Карла Валуа?
— Дядя этот представится изгоем, в результате чего хозяин уверует в то, что гость — враг новой власти, — молвил Этьен. — Ну, а поскольку у герцога Орлеанского окажется немало сторонников, а значит, удастся собрать значительные силы, то… Взять Амбуаз будет значительно легче, чем Париж.
