— И вы готовы подписать договор, в котором об этом будет сказано? — подал голос Карл.
— Я сделаю это, когда вашему величеству будет угодно, — с поклоном ответил граф Ричмонд.
— Мы составим его завтра, — сказала Анна, — а сейчас нам хотелось бы знать, какими силами располагает ваш враг. Имеете ли вы сведения в этом плане?
— Да, мадам. Те, кто бежал ко мне от преследований короля Ричарда, от его жестокой политики, доложили, что у него не менее восьми-десяти тысяч воинов, из них одна треть — кавалерия.
— А у вас? — спросил только что вошедший в зал Пьер де Боже, который слышал последние фразы. — Сколько человек под вашим началом и где они?
Генрих, вздохнув, развел руками:
— Около тысячи, монсеньор. Они стоят у стен Парижа, близ Монмартра.
— И с такими ничтожными силами вы решаетесь противостоять десятитысячной армии?
— Ко мне идет знать, но она, как вы понимаете, не может вести за собой своих людей. По самым скромным подсчетам, едва я высажусь на побережье Уэльса, ко мне примкнут не менее двух тысяч солдат.
— А почему Уэльса? — не понял король. — Ведь это на западе и, насколько мне представляется, довольно далеко от Лондона.
— Высадиться близ Лондона, сир, означает угодить прямо льву в пасть. А в Уэльсе, пока я буду добираться до перевала через горы, я наберу еще около тысячи добровольцев. Их дадут мне те, кто недоволен правлением Ричарда, кто в той или иной мере обижен им.
— Этого все равно мало, — заявил король. — А если учесть к тому же, что королевское войско, как правило, хорошо обучено и у него есть пушки…
— Но не это страшит, — вновь заговорил Пьер де Бурбон. — Сражения подчас выигрывают и малым числом. Однако даже пяти- или семитысячное войско не в силах устоять против армии в сорок тысяч солдат.
— Где вы взяли такую цифру? — выразил искреннее удивление юный король. — Откуда взялись еще тридцать тысяч?
— Их приведут лорд Томас Стэнли и его брат. Мне доложили преданные короне люди, что именно на Стэнли рассчитывает король Ричард, ибо своих войск у него все же недостает.
— Но он мой отчим, — пытался возразить Генрих. — Мы всегда ладили… А моя мать? Позволит ли она, чтобы муж пошел против ее сына?
— У войны свои законы, сэр Генри. Женщины должны молчать там, где гремят пушки и звенят мечи. Однако, черт возьми, бывают исключения, и где остается втуне голос жены, там может набатом прозвучать голос любовницы. Но никому не ведомо, есть ли она у лорда Стэнли, а если и так, то неизвестно, чью сторону она держит.
Некоторое время в зале висело молчание. Из окна слышно было, как ругаются лодочники на Луврской набережной. Раздавался лязг цепей.
— И все же я не смогу отказать изгнаннику, — нарушил тишину Карл, вставая и подавая руку сыну Маргариты Бофор, — ведь мы четвероюродные братья, оба правнуки Карла Шестого: вы, Генрих, по женской линии, а я по мужской.
— Благодарю вас, сир, — промолвил Тюдор, — клянусь, я сделаю все возможное, дабы оправдать ваше доверие. А коли Господь не захочет помочь изгою, я с готовностью сложу голову на поле битвы, зная, что королю Карлу не придется краснеть за своего кузена.
И вновь Анна явила практичный ум отца. Все это время пребывавшая в раздумье, она внезапно, высоко подняв голову, с тонкой улыбкой произнесла:
— Не стоит раньше времени служить панихиду по самому себе, любезный кузен. Как знать, не сыграет ли провидение злую шутку над вашим недругом.
— Пока что оно играет эту шутку со мной.
— Из этого следует, что вы не уверены в победе?
— На все воля Господа.
— И больше всего вас беспокоит ориентация вашего отчима, который, как вы полагаете, обернет свое оружие против вас?
— Может ли быть иначе, если он служит королю Ричарду?
— Я задам еще один вопрос: что сделали бы вы для человека, который заставил бы лорда Стэнли повернуть оружие против своего хозяина? Могли бы подарить ему графство или, скажем, замок?
— Все что угодно! Однако, — с невеселой усмешкой продолжил Генрих Тюдор, — такого человека нет; как мне представляется, его и быть не может.
— Отчего же вы этого не допускаете? Уверена, вы истово молились Богу о даровании вам победы. Господь не мог не услышать ваших молитв, а поскольку он справедлив, то почему бы не поверить, что он станет на сторону хоть и слабого, но правого? Итак, давайте поверим в то, что небеса помогут вам, послав такого человека. Не правда ли, вы будете рады столь щедрому подарку судьбы?
— Коли случится так, как вы говорите… Коли и впрямь это произойдет…
— Что тогда, кузен?
— Клянусь, этот человек станет моим другом, и я сделаю его пэром Англии, как только обрету силу и получу власть! Пока же, увы, силы у меня мало, а власти и вовсе нет.
— У вас будет сила, которая даст вам власть. Не забудьте же свою клятву, дражайший братец, когда вашу голову увенчает корона.
Гость опешил, не поверив своим ушам:
— Но где этот человек? Кто он? Ужели он столь всесилен? Скажите мне, я хочу знать!
— Этот человек, досточтимый сэр, — король Франции Карл Восьмой, у которого вы пришли искать защиты и помощи.
