– Всё правильно, – ответила Зев. – С этого момента я буду фильтровать все интервью и дискуссии. Я открыла специальный чат‑канал, чтобы посылать вам сообщения через ваш интерфейс. – Она с неудовольствием огляделась. – Кроме того, меня направили сюда, чтобы я поговорила с вами напрямую после интервью для его анализа.
– Так это абсолютно потрясающе! – ликовала Пончик. – Можно получать то, что нужно для предварительной подготовки? Косметика, требования к гримёрке?
– Один более важный вопрос, – перебил её я. – У нас есть право отказываться от интервью? В прошлый раз нам не оставили выбора.
Зев кивнула.
– Я буду спрашивать вас всякий раз, прежде чем соглашаться. Но… – Её скафандр зловеще скрипнул. – Но Одетта уже заключила контракт с нашим офисом. Ей принадлежит преимущественное право первого выбора на каждом этаже. Вы уже выбраны для этих интервью, и пока ваши номера сохраняются за вами, вы будете посещать её шоу. Я постараюсь организовать для вас по одному дополнительному интервью на этаж. Вы вправе отказать тому или иному шоу, но какой‑то выбор, боюсь, вас обяжут делать. Может быть, мы перейдём к трём интервью на этаж, когда сдвинемся ниже; всё будет зависеть о того, как будет проходить игра и захочет ли партия её ускорить. Если вы выживете, конечно. Но, что бы ни случилось, я обещаю прилагать все усилия, чтобы обеспечивать вам лучшие условия.
– А сейчас‑то как? – не унималась Пончик. – Сейчас у вас есть для нас что‑нибудь?
– Есть, – ответила Зев. – Есть несколько вариантов, но с первым я решила опередить события и выбрала для вас программу. Она чуть менее серьёзная, чем шоу Одетты, но она затронет демографическую группу, с которой вы еще не были знакомы; вы ещё не в курсе. К тому же это дискуссия в стиле круглого стола, и в этой программе все обходчики получают подарки. Иногда они шуточные, но чаще всего это что‑нибудь полезное.
– Подарки? – закричала Пончик. – Карл, мы получим подарки!
– Подождите, нам надо участвовать сейчас? – спросил я.
– Нет. Я дам вам знать, когда придёт время. Это будет в минус шесть плюс полный.
– Минус – что?
Меня накрыла внезапная, незваная волна гнева на эту рыбоженщину. Она взялась из ниоткуда, и я не знал, куда её послать. Такая же никчёмная пешка, как и все остальные. Она ни в чём не виновата. Но я ничего не мог с собой поделать. Она Куа‑тин. Враг. Реальный враг. И я против этого бессилен.
Вдохни глубже.
– Нам непонятны ваши обозначения времени.
Она вздохнула.
– Шесть часов до следующего итогового выпуска. Не сегодняшнего, а следующего. Значит, примерно сорок часов. Поскольку вы будете давать интервью Одетте, находясь между этажами, я решила, что идеально запрограммировать ваше второе появление ровно на середину отсчёта времени. Кроме того, вам нужно постараться привязать решающую битву с боссом ко времени крушения этажа – как в прошлый раз. Синхронность всерьёз сыграла на вашей стороне.
Ярость, которую я, как мне показалось, успешно удержал при себе, закипела и полилась наружу.
– Проклятье. Дьявольское господне проклятье!
Мордекай поднял руки и принялся трясти ими, стараясь заставить меня замолчать. Я плевал на него.
– Мы здесь дерёмся за жизнь в совершенно буквальном смысле слова. Мы не добровольные участники, и мне тошно делать вид, что я рад быть здесь. Мы идём на ваши паскудные интервью не потому что хотим, а потому что нас вынуждают. – Рыбка подняла голову и смотрела на меня сквозь шлем округлившимися глазами. – Зев… мэм… как там вас полагается звать, вы не будете вешать мне на уши вашу тухлую лапшу. Я не хочу неприятностей с «Борантом», Синдикатом, уж не знаю, кто мешает говно в этом горшке. Я делаю то, о чём вы меня просили. Я убиваю монстров, стараюсь повышать свои уровни, стараюсь выжить. Я буду улыбаться, буду шутить, буду делать подходящее лицо на этих шоу. Но блин. Вы уже высосали из нас всё. Не требуйте больше, чем у нас есть. Мы не будем драться или выживать по вашему графику.
Я сел. Моя грудь вздымалась и опускалась. Я смотрел сверху вниз на эту рыбку. Мордекай был в ужасе. Пончик, не покидавшая моего плеча, потёрлась головой о мою щёку. Она мурлыкала, издавала глубокое тихое урчание. Меня удивила её реакция.
Но удивила меньше, чем реакция Зев.
