Она медленно оторвала взгляд от негорящего камина и перевела его на меня. На мгновение мне стало жутко. Глаза ее какие-то пустые, почти мертвые, с каким-то недобрым и дьявольским отблеском посмотрели на меня. А хищно раздвинутые безобразные губы создавали полную иллюзию того, что перед тобой сидит не человек, а… Словно некая злая сила вселилась в это несовершенное одиозное тело, чтобы пугать окружающих. И на какой-то миг, признаюсь, я испугалась. Но тут же взяла себя в руки, стряхнув это непонятное и неприятное наваждение.
— Ты о чем? — наконец заговорила она.
— Про то, что произошло в стенах заброшенного монастыря, — пояснила я.
— А что там произошло? — Она продолжала смотреть на меня своими пустыми глазами.
— Убийство, — спокойно ответила я. А потом подалась к ней и, выдерживая ее отрешенный и тяжелый взгляд, отчетливо произнесла: — Яна, хватит уже притворяться. Давай начистоту. Ты зачем-то все это устроила — убила Степана Петровича, затем зачем-то пристрелила одного из псов и также прострелила колесо на моей машине. Ты видела мой «Ситроен», на котором я тогда к тебе приехала, поэтому несложно было вычислить мое авто, спрятанное в кустах. Твоей целью было заманить меня сюда — в твой дом. Что ж, ты этого добилась — я здесь. А теперь рассказывай, для чего тебе все это нужно?
Она усмехнулась, пошевелила своими страшными кривыми губами и отвернулась от меня, снова уставившись на камин.
— Я тебе уже объяснила — спасти тебя.
— От кого?
— От НЕГО!
— От большого, страшного и лысого? Который приходит к тебе во сне? Данное описание мне кого-то напоминает. Только сейчас увидела на фотографии. Не сказала бы, что ОН страшный, но то, что здоровый и лысый — это однозначно.
— А ты догадливая, — ответила она.
— Яна, послушай… — Я снова подалась к ней и аккуратно коснулась ее кисти. — Расскажи мне все. Обещаю, я не сделаю тебе ничего плохого. При возможности даже смогу тебе помочь. Что тут у вас происходит? Что за тайну вы храните в стенах этого дома? И что, в конце концов, случилось с Вероникой? А также с той пропавшей недавно девушкой Леной? Ты знаешь — я в этом уверена.
Она молчала, словно о чем-то раздумывая, я не видела выражение ее глаз, но была уверена, что в них по-прежнему ничего не изменилось.
А через минуту она заговорила:
— Это все сделал мой отец. И один раз я ему даже в этом помогла. — Она взяла паузу, но я не стала ее торопить, зная, что она продолжит. — Когда-то у нас была полноценная счастливая семья — мама с папой и мы — две сестры. Лариска была меня старше на два года, и она была настоящей красавицей. Было все — большой красивый дом, который строил еще мой прадед по линии отца, достаток и изобилие. Каждое лето поездка на море, хорошая одежда, любая еда… Отец, правда, часто отсутствовал из-за своих постоянных командировок, но зато мама всегда была с нами. А потом… мамы неожиданно не стало. Мне тогда было девять лет, и тот эпизод с ее смертью оставил отпечаток в моей памяти. Да, я подозревала, что с ней что-то не то, что мама болеет, но я тогда не воспринимала это всерьез. У нее была онкология. Это была для нас очень большая потеря, словно от нашего беспечного существования оторвали большой кусок счастья, чтобы… жизнь медом не казалось. А через пять лет после смерти мамы пропала моя сестра Лариска. Это было ужасно! Представь, каково это, когда твой близкий человек просто бесследно исчезает и ты не знаешь, где он и что с ним. Живой он или нет? Даже отец со всеми своими возможностями и связями генерал-полковника ФСБ не смог ее отыскать. Она как сквозь землю провалилась. Стоит ли говорить, в каком состоянии мы находились. Отец еще как-то держался, но он словно потихоньку сходил с ума. А я… Я не помню, что такого случилось со мной, что я оказалась в стенах нашей психушки. Но этот эпизод из жизни я не хочу вспоминать и описывать его не буду.
Яна снова замолчала, повернула голову в мою сторону, возможно, хотела увидеть эмоции на моем лице от услышанного. Но я была абсолютно бесстрастна — мое лицо не выражало ничего, кроме сосредоточенности внимательного слушателя.
