Послышались быстрые шаги, мужчина подошел к люку и сбросил вниз веревочную лестницу, держа другой ее конец обеими руками.
— Вылезай!
Попрощавшись взглядами с Вероникой и Леной, уже смотревшими на меня как на потенциального мертвеца, я ухватилась за шаткую лестницу и начала подниматься.
— Это я ее убила! — неожиданно выкрикнула Вероника срывающимся голосом. — Слышь ты, папаша! Я убила твою сумасшедшую лысую дочурку! Я выдернула у нее пистолет и выстрелила! И этот чертов парик я сдернула с ее больной головы! Оставь ее…
Я опасалась, как бы он сейчас не достал пистолет и не выстрелил в порыве гнева в Веронику, чтобы она попросту замолчала. Но на нее вообще не обратили внимания, решив, что эта исхудавшая ослабленная девушка не в состоянии совершить убийство.
Меня грубо схватили за ворот кофты и рывком вытащили в комнату. Сколько силы было в этом мужчине — меня, словно мягкую игрушку, отшвырнули к столу с картой. А он в это время стал быстро выбирать лестницу. Этот человек совсем меня не опасался — под два метра ростом, здоровый, уверенный в своих силах вояка. Чего ему опасаться какую-то деваху, у которой он отнял пистолет. И, видит Бог, не будь сейчас в подвале девчонок, я бы просто столкнула его туда, закрыла люк и пошла звонить в полицию.
Он вытащил лестницу и бросил ее на стол. Он даже не стал закрывать крышку люка, решив, что мои подружки по несчастью попросту не смогут оттуда выбраться. Быстро оказавшись рядом со мной, он вцепился, словно клещами, в мой локоть и потащил в коридор. Я заметила, что пальцы на правой руке у него испачканы в крови. Я тоже была вся изваляна в подвальной грязи, и вообще, мне не помешало бы принять ванну, выпить спокойно чашечку кофе с парой-тройкой бутербродов и нормально поспать часов эдак пятнадцать. Но вместо этого мне предстоят баталии с этим устрашающим и загадочным в своих намерениях отчаявшимся папашей, который потерял свою единственную, пусть даже и сумасшедшую, дочь.
Интересно, что он собирается со мной делать? Медленно и мучительно убивать, наслаждаясь моими мучениями? Такой вариант не исключен, но раз меня не убили сразу, то со мной, однозначно, хотят для начала пообщаться. Люди подобной профессии сначала попытаются выведать максимум информации, и я была совсем не против пообщаться с хозяином дома.
Мы оказались в той большой комнате, где до этого сидели и общались с Яной. Он толкнул меня в центр комнаты и указал на большой диван.
— Сядь вон туда!
Я подошла к дивану и села на него, сдвинув ноги и положив на них ладони. Он подошел к бару, достал початую пузатую бутылку с бордовой жидкостью и сделал два глотка прямо из горла. Потом взял рядом стоящий стул, перенес его в центр комнаты и уселся напротив, оседлав его, как лошадь. Положив руки на спинку, он некоторое время задумчиво смотрел мне в глаза, словно изучая. Я стойко выдержала его тяжелый взгляд, про себя лишь догадываясь, чем все это может закончиться…
— Откуда у тебя пушка?
Я промолчала, ожидая, что он будет говорить дальше.
— Да… не повезло тебе, — продолжал он рассуждать с не совсем здоровой усмешкой. — Я знаю, что моя дочь была больная… Но, если бы Яна осталась жива, я бы, наверное, отпустил вас всех. — Он задумался. — Хотя не знаю… А теперь и мне нечего терять — я потерял все! Абсолютно все!
Я смотрела на этого сильного мужчину и поняла, что он говорит правду. Его словно покинула вся жизненная энергия, глаза потухли, и он стал как будто меньше в размерах.
— У меня не было другого выхода, — решилась подать я голос. — Вы бы, думаю, поступили так же на моем месте, чтобы спасти жизнь себе и тем, кто рядом с тобой.
Его глаза снова ожили и вспыхнули огнем гнева.
— Заткнись, сука! — выговорил он с яростью. — Тебя вообще здесь никто не спрашивает! Ты уже ничего не можешь говорить, потому что ты труп! — Он сжал пальцами спинку стула, и она затрещала. Потом вдруг резко успокоился и процедил: — Я знаю свою дочь. Да, она была больная, но… Если у вас хватило глупости попасться в ее ловушку, значит, вы просто дуры. Дуры и лохушки, и вы того заслуживаете.
— И сможете после этого спокойно жить? — спросила я. — Что вам это даст? Вы убьете меня, а потом двух несчастных девушек… Поверьте, вас все равно вычислят — дело времени. И с минуты на минуту сюда может ворваться группа захвата, когда только определят мое местонахождение.
Зря я призывала этого человека к здравому смыслу. Видно было, что генерал-полковник, или кем он там был, не очень хорошо себя контролировал в данный момент, а это явный признак нервного расстройства. Он побледнел, глаза его сузились, веки задрожали, а правая рука судорожно сжалась в кулак. И если этот кулак соприкоснется с моей головой, то он меня убьет с одного удара.
