«Бравый парень наш Митко. Ежели бы он со своей сотней во фланг этим гадам не зашел вчера, то не сидеть бы мне здесь сейчас с тобой. Всех бы нас и порубали басурмане.
– Бравый-то бравый, а такой же, как все, видать, будет…
– Это как так? Думаешь, каждый так сдюжит?
– Я, брат, о другом сейчас. О жинке его, Любане.
– А что такое?
– Да ты что ж, не знаешь ничего?
– Слыхал что-то, да верить не хотел.
– То-то, что не хотел. Я тоже не хотел, пока своими глазами не увидел, как к ней Микола после захода солнце на хутор тайком пробирался. Митко в отъезде, само собой, был. Ладно бы один Микола, а вот сколько у ней таких, как Микола, парубков побывало, и не счесть.
– Да, жаль его, такой бравый хлопец, а жинка его шлюха поганая получается. Позор да и только!
– Ладно, поточили лясы и буде, – вмешался голос третьего казака. – Сам разберется Митко.
Кровь прилила к голове Митка. Не мешкая ни минуты, он вскочил на верного коня и поскакал во весь опор. Скакал три дня и три ночи. А когда прискакал, то на хутор свой не пошел. У плетня затаился. Как солнце зашло, шаги послышались. Присмотрелся Митко из засады своей и точно – видит, Микола крадучись идет. Но не в хату пошел, а к амбару подкрался и шасть туда. Минут через десять дверь хаты отворилась и на пороге Люба показалась. Осмотрелась по сторонам, как будто бы боясь чего-то, и в амбар устремилась тоже. Долго лежал Митко в бурьяне. Сердце бешено билось в его груди. Как светать стало, дверь амбара отворилась и на пороге Микола показался. Но Митко уже ждал его. Сверкнула вороненая сталь – и нет больше Миколы. Вошел Митко в амбар и увидел Любу. Вначале ужас мелькнул в ее глазах. А потом, как будто смирившись со своей судьбой, открыто посмотрела она на него и сказала: «Бей, Митко, бей, твоя правда. Детей только жалко, сиротами останутся». Занес Митко окровавленную шашку над головой, и тут что-то словно подбросило его в воздух. Это шасси самолета коснулись земли.
Проснулся Дмитрий в холодном поту. Некоторое время он дико вращал глазами, потом уставился на свою руку, не понимая, куда делась окровавленная шашка, которую он сжимал минуту назад. Потом он посмотрел на Любу. Девушка мирно дремала в своем кресле. Значит, все было в порядке. Дмитрий энергично помотал головой из стороны в сторону пытаясь сбросить остатки жутких сновидений.
– Что это ты головой мотаешь? – ровным голосом спросила его проснувшаяся Люба.
– Да так, пустяки, – махнул рукой Дмитрий. – А где ты собиралась жить в Крыму? – спросил он, чтобы сменить тему.
– Так, в одном санатории под Ялтой.
– В каком именно?
– По направлению к Мисхору.
– А где буду жить я?
– Думаю, там же.
– Надеюсь на это.
Потом они долго тряслись по пыльной дороге, стоя в переполненном рейсовом автобусе. Их взору открывались чудесные крымские пейзажи. На Дмитрии была рубашка с коротким рукавом, легкие брюки и толстый кошелек в кармане. Он прихватил с собой все деньги, подаренные на свадьбу.
– Знаешь, я никогда не был в Крыму, – прошептал Дмитрий на ухо Любе.
– Неплохое начало, – шепнула она ему в ответ.
Когда они добрались до Ялты, то в первую очередь отправились на рынок. Купили немного фруктов и бутылку вина. Закусив, они отправились на море. И только искупавшись, поехали в дом отдыха.
– Мне к Антону Филипповичу, – сказала Люба на проходной привратнику строгого вида. Их пропустили. Дом отдыха оказался полностью заполненным. Но, благодаря каким-то договоренностям Любы, им выделили номер, за который за неделю вперед заплатил Дмитрий. После легкого ужина они без промедлений устремились в постель. Потом Дмитрий забылся коротким сном. Когда он проснулся, Любы рядом не было. Он нашел ее на балконе. Она смотрела на звезды и курила. Дима сел рядом.
– Скажи, как так получилось, что Даша меня с тобой не познакомила?
– Вот так и получилось, – безразличным тоном отвечала Люба.
– А вы родные сестры?
– Да, я старше Даши на год.
– А почему ты живешь отдельно? У ваших родителей пятикомнатная квартира в элитном доме. Там всем бы места хватило. А ты ютишься в панельной однушке.
– Надоела мне вся эта семейка.
– Как это?
– Да вот так, надоела. И Даша, и мама, и папа. Все.
Дмитрию, который всегда ладил с родителями, это было понять сложно. Кроме всего прочего, отец много помогал ему в жизни: при поступлении в институт и ординатуру, при устройстве на работу. Подобного рода помощь предполагала наличие хороших отношений. И он не совсем представлял себе, как бы он мог без этого обойтись.
– Поэтому я и живу одна, – сказала Люба.
– Чем же они тебе надоели?
