– Изумительно, просто и-зу-ми-тель-но, – по слогам произнес Петька. – Чистота везде. Дороги, тротуары разве что не с мылом моют. Туалеты какие! А у нас грязь, разруха. По дорогам ездить невозможно. По родному городу не пройдешь, сволочь разная ходит – тут тебя и ограбят, и убьют. А у них порядок везде, а при этом полицейских не видно. А случись какое происшествие – полицейский тут же как из-под земли вырастает и порядок наводит. А у нас все наоборот. Милиционеров тьма тьмущая, а тебя грабить начнут, так они тут же как сквозь землю проваливаются.
– Естественно, – вполне серьезно сказала Вера. – Кому же охота головы под пули подставлять? Милиционеры, они ведь тоже люди.
– Не знаю, как там в Вене, – ответил Витька, насупившись, было видно, что ему обидно, что он не бывал в Вене, – а я вот в Болгарии был, и ничего особенного там не увидел. Я вот помню, у нас болгарка в классе училась, так она тоже все, как ты, Петь, говорила, что у них, в Болгарии, культуры больше. И что же выясняется? Подъезды, конечно, у них почище будут, но не намного. Люди, конечно, не такие озлобленные.
– Ты наших людей не тронь, – то ли в шутку, то ли всерьез сказал Федор. – Наши люди – это золото!
– Это точно, про людей ты подметил. Наши люди душевные, – совершенно серьезно продолжил Витька, отхлебнув портвейна «Три семерки». – Так вот, туалеты там тоже, может, почище наших будут. А если памятники архитектуры, допустим, взять? В Софии их всего два, по большому счету: русскому царю освободителю да православный храм потрясающей красоты стоит. Разве можно с Москвой или Питером сравнить? Тут и Кремль тебе, и Петергоф, Петропавловская крепость – всего не перечесть за целый день. А театры? Да что там говорить. – Он махнул рукой. – Нет у них ничего такого. Нам на Восток равняться надо, там наши славянские корни. Ты славянофилов почитай, поймешь, что делать. У нас свой путь, – совершенно неожиданно закруглил свою мысль Витька.
– Я ему про Австрию, он мне про Болгарию. Нигде не был, а говорит. А что насчет своего пути, так своим путем уже ходили не раз. «Умом Россию не понять, у ней особенная стать», – процитировал Петька. – Хватит уже, посмотри вокруг! Клопоморник какой-то, а не квартира. – И он обвел рукой маленькую кухню. По-человечески жить надо.
– То есть по-западному?
– Если угодно, то да, по-западному. Этим путем надо идти. Демократическим.
– Каким, каким? – неожиданно заорал Федя. – Демократическим? Да ты помнишь, что еще пятьдесят лет назад в стране рабство было?
– Какое такое рабство? Вроде рабов у нас в двадцатом веке не было, – недовольно осведомился славянофил Витька.
– А принудительный труд миллионов граждан в лагерях, Беломорканал и все такое. Рабство вперемешку с феодализмом.
– А кто крепостные-то? Кто феодал?
– Кто крепостные? Крестьяне, естественно. Только их колхозниками у нас называют. А паспорта отобрали. Считай, к земле прикрепили. Захотел колхозник куда поехать, а паспорта и нет. А без паспорта его любой милиционер на Беломорканал вмиг отправит. Из крепостного в раба, считай, превратит. – Он глотнул пивка и продолжил. – Нет, менталитет у людей так быстро не изменишь. Какая уж тут демократия, не приучены люди без кнута жить, смута начнется. А потому нам надо бы между Западом и Востоком, а на идейном уровне, считай, между славянофильством и западничеством, как Одиссею между Сциллой и Харибдой проплыть. Так-то…
– Нет, Восток, только Восток, – подключилась к беседе Вера. – У меня подруга из Индии приехала недавно…
– Бросьте вы свои политически незрелые беседы, – раздался мужской голос, и на кухню протиснулся еще один парень лет двадцати. – Я вот тут грибочков принес.
– Галлюциногенных? – томно поинтересовалась Вера.
– А то. – И он извлек из кармана небольшой сверток. Аккуратно развернув газету «Правда», он достал грибы. – Давайте попробуем, на всех должно хватить.
Первыми начали жевать грибы главные спорщики Витька и Петька. Остальные внимательно наблюдали за ними. Прошло минут пять после того, как они закончили трапезу.
– Ну как? Зацепило? – спросила Вера. Ей явно хотелось попробовать галлюциногенных грибочков, но она побаивалась и хотела вначале посмотреть на воздействие, оказываемое ими на других членов команды прокуренной кухни. Петька и Витька сосредоточенно молчали и, ожидая эффекта, прислушивались к своим внутренним ощущениям.
– Ну так как? Зацепило? Что молчите? – не унималась нетерпеливая Вера.
Они молчали, прислушиваясь к своим ощущениям. Прошло еще минуты две, после чего Витька, а за ним Петька вскочили со стульев и бросились в туалет. Оттуда раздались звуки изрыгаемой пищи. Вера побежала за ними. Туалет был крошечный. Двоим там никак было не разместиться. Петька, как более проворный, оказался ближе к унитазу. Витьке же ничего не оставалось, как пристроиться сверху. И потоки изрыгаемой им пищи устремились на голову его оппонента по дискурсу. А Вера в беспокойстве все спрашивала их:
– Ну так как? Как вы? Плохо? Да?
В этот момент Петька слегка повернул голову и, уклоняясь от потоков, изрыгаемых славянофилом, прошептал:
– Зацепило.
