Тобиаса не оставляли дурные предчувствия насчет Алексии всю первую половину дня. Поэтому, хоть раньше за ним такое не водилось, он не стал обедать в ближайшей таверне, а отправился во дворец, как только выпал свободный час. Предчувствия не подвели. Дверь кабинета была открыта, замок выломан. В самой комнате царил бардак – разбросанные книги и свитки, на столе перевернутая чернильница – сами чернила вытекли на ковер. Тобиас с досады ударил дверной косяк и помчался на поиски Фола.
– Они в подвалах, – едва завидев Тобиаса, сказал управляющий. Таким мрачным он не был уже давно. – Я не мог ее остановить.
– Пришли двух крепких ребят вниз, и быстро, – бросил Тобиас и бегом кинулся к подвальной лестнице. Его распирала злость. Как она посмела! До последнего он надеялся, что она еще не потеряла остатки благоразумия, а предстоящее замужество остепенит ее. Лишь бы не было слишком поздно.
То, что он нашел в одной из камер, бывшей когда-то пыточной, было слишком даже для Алексии. Стол был завален всяческими крючками, ножами и веревками. В печи горел огонь, и один из рабов держал древний прут с клеймом их предков в огне – такими выжигали знаки на рабах еще до того, как появились магические клейма. Сама Алексия в задумчивости рылась среди побрякивающих инструментов. А рабыня каро… Сьерра была обнаженной привязана к столбу, ее тело покрывали ожоги, окровавленные порезы, пальцы правой руки были неестественно выкручены. К тому же она была вся в каких-то черных пятнах, в которых Тобиас не сразу распознал чернила.
На миг Тобиас застыл на пороге, его дыхание сковало. А потом злость сменила самая настоящая ярость. Он подлетел к Алексии и выбил из ее рук длинную металлическую спицу, изогнутую на конце. Только силой всей своей воли он не ударил ее, сжимая и разжимая кулаки и стискивая зубы. Видимо, выглядел он в тот момент так страшно, что впечатлилась даже Алексия. Она отпрянула и вся будто скукожилась, глядя на брата огромными глазами.
– Развяжи ее, – приказал Тобиас отрывистым тихим голосом рабу Алексии. Тот испуганно выронил прут, едва не обжегшись, и принялся поспешно развязывать пленницу своей безумной хозяйки. Он понимал, что, вызови он гнев Наследника, его накажут независимо от того, чей он личный раб.
Услышав его голос, встрепенулась и Сьерра. Она подняла голову и мутным от страданий взглядом обшарила полутемную пыточную. В этот момент были развязаны веревки, больше ничего не держало ее в вертикальном положении, и она мешком свалилась на пол. Когда Тобиас оказался рядом, она была без сознания.
Двое слуг, которых послал на помощь Фол, принесли Сьерру в лазарет, сюда же кипящий от злости Тобиас притащил мальчишку, который помогал Алексии пытать каро. Он ощутимо трясся от страха, ожидая, что Наследник жестоко его накажет. Тобиас молчал, в своем молчании еще больше пугая и раба, и слуг, которые с опаской то и дело поглядывали на господина. Тот не стал их отпускать, полагая, что Фимеру может потребоваться помощь, если рабыню нужно будет куда-нибудь перенести – тот мальчишка, что дежурил в лазарете, а сейчас побежал разыскивать лекаря, выглядел для этого слишком хлипким.
– Останешься здесь и во всех подробностях расскажешь лекарю об увечьях, которые вы успели нанести моей рабыне, – приказал Тобиас Алексиному рабу, который, кажется, уже готов был хлопнуться в обморок от ожидания и неопределенности своей судьбы. – Если что-то утаишь, сделаю с тобой то же самое. Все понял?
Тот неистово закивал, но Тобиасу не было до него никакого дела – явился лекарь. Увидев окровавленную девушку, он схватился за голову.
– Фимер, буду благодарен, если вы займетесь ей безотлагательно. Я боюсь, кроме внешних повреждений могут быть еще и внутренние, – Тобиас поглядел на худое избитое тело каро, прекрасная кожа которой теперь была испорчена пытками, и на миг его сердце сжалось. – Вам все расскажет этот раб, – он ткнул пальцем в бледного мальчишку.
Вечером Алексию ждет серьезный разговор. Если бы не целая прорва проблем, связанных с началом Ярмарки, он не стал бы откладывать разбирательство. Но сейчас для этого не время – отец рассердится, если он бросит все дела из-за ссоры с сестрой. Он и так потерял уйму времени. Хлопнув лекаря по плечу и бросив последний взгляд на каро, Тобиас покинул лазарет.
– Говорите по очереди, – поморщился Наместник, когда аргументы и эмоции обоих его детей слились в какой-то безумный ор, где невозможно было понять ни слова.
– Она хотела убить мою рабыню, – пристально взглянув на сестру, заявил Тобиас. Помимо них троих в кабинете присутствовал еще их дядя, Олдриан. Он покачал головой, глядя то на одного, то на другого – как будто негласно обвиняя их в нелепости детской ссоры.
– Ничего подобного, – возразила Алексия. – Я хотела лишь… проучить. Эта рабыня дерзила и отказывалась выполнять мои приказания.
– Конечно, отказывалась, ведь это моя личная рабыня. И какого черта ты вообще вломилась в мой кабинет?!
Они снова начали орать друг на друга, и их остановил уже Олдриан. Наместник выглядел раздраженным.
– Что конкретно произошло?
