Плескаясь в остывшей воде, он трижды отругал себя за вчерашнюю хмельную несдержанность, но список дел, которые предстояло ему завершить сегодня, вытеснил переживания.
Сьерра тряхнула головой и стремительно преодолел разделявшие их два шага. Зажмурившись, она приподнялась на носки и прижалась губами к щеке Тобиаса.
Тобиас резко выдохнул. Влажное полотенце выпало из его рук.
Не дождавшись ответа, Сьерра отстранилась, склонив голову так низко, что пряди волос скрыли ее красное лицо. Тобиас сглотнул. Он хотел что-то сказать, но подходящих слов не нашел. Протянув руку, он взял каро за подбородок, чтобы заставить ее посмотреть на себя, но Сьерра отвела взгляд. Тогда, поддавшись порыву мучительной щемящей нежности, которая накрыла его так же неожиданно, как и вчера, он поцеловал горящие губы. Его сердце замерло, когда она ответила на поцелуй.
– Наследник, – ворчливый голос заставил их отпрянуть друг от друга. – Вы опаздываете.
Фола, казалось, ничего не смутило. С недовольным видом он подтолкнул в комнату слугу с ворохом одежды в руках.
– Оставь одежду и выйди, – велел Тобиас, едва переводя дух.
– Как бы ни так. Вы, оба – марш помогать на кухню, – приказал он каро и слуге, прежде чем Тобиас успел что-то возразить. Когда те вылетели из спальни, он вытащил из кучи вещей рубашку и кинул ее Тобиасу.
– Что ты себе позволяешь? – прошипел Тобиас, натягивая рубаху и принимаясь за пуговицы.
– Что вы затеяли? – вместо ответа хмуро спросил Фол.
– Не твое дело! – огрызнулся Тобиас, принимая у управляющего штаны. – Оставь привычку так заявляться в мою комнату!
– Вы понимаете, во что ввязываетесь? – проигнорировал его Фол. – Одно дело пожалеть девчонку, совсем другое – привязаться к ней!
– Что за чепуха! – Тобиас выхватил из рук Фола камзол.
– У вас свадьба! А вы целуете соплячку, как невесту никогда не целовали!
– Не твоя забота, кого я целую! – Тобиас зло натянул сапоги, удержавшись от желания запустить ими в управляющего.
– Подумайте, что будет, когда вы уедете! Себя не жалеете – пожалейте девчонку!
Бросив на наглеца яростный взгляд, Тобиас выскочил из спальни. Что за неудачное начало дня!
– Как повеселился? – с прищуром спросила Алексия, сидящая напротив него в экипаже. – Что-то твои уши так и горят. Небось, за фонтан стыдно?
– Какой еще фонтан? – фыркнул Тобиас, глядя в окно. Рядом сидела Замия, от душных духов которой утихшая было голова разболелась вновь.
– В который ты вчера вылил бочку вина, – Алексия шутливо пнула его острым носком туфли. Тобиас промолчал, моля богов, чтобы эта пытка дурацкими торжественными церемониями поскорее закончилась.
Боль огнем вспыхнула в плече. Тобиас непонимающе уставился яркое оперение стрелы и схватился за древко, липкое от горячей крови. Широкие спины стражи заслонили его от только что восторженно кричащей толпы, сейчас шевелящейся в панике. Его схватили за здоровое плечо и потащили прочь с балкона, где он только что произносил речь.
– Лекаря! – закричал Аулус, силой усаживая его на стул.
Слабость и дурнота навалились противной тяжестью, комната начала расплываться. Застонав, Тобиас завалился на бок и потерял сознание.
– Мой господин? – как сквозь вату услышал Тобиас. Разлепив глаза, он попытался остановить кружившую комнату. Над ним, уплывая в сторону, нависло лицо каро.
– М-м, – прохрипел Тобиас. – Помоги мне встать.
– Вам нельзя вставать, мой господин! – зачастила Сьерра. – Стрела была отравлена, лекарь велел вам лежать.
Отравленная стрела. Кто-то пытался его убить. Кто-то посмел покуситься на жизнь Наследника!
– Помоги мне встать! – рявкнул, или, скорее, попытался рявкнуть Тобиас.
Он должен разобраться с тем, кто выпустил в него стрелу перед глазами многолюдной толпы в день представления его невесты. И речь здесь не идет о том, что невесту он терпеть не может, и о свадьбе думает, как о самом страшном дне в его жизни. Речь идет о том, что наглец намеренно выстрелил в него в такой день, чтобы унизить его и род Торр, показать, что не боится и презирает власть. Если бы его хотели только убить, сделали бы это когда угодно – да хоть бы и вчера, когда он пьяный купался в фонтане.
