– Она вломилась в мой кабинет, посягала на мою личную рабыню, а затем покалечила ее, – перечислил Тобиас.
– Это правда? – спросил Тамидар.
– Нет! – тут же воскликнула Алексия, но вопрос адресовался не ей.
– Правда, – Олдриан скрестил руки на груди. На указательном пальце левой поблескивал изумруд кольца Истины.
– Ты переходишь всякие границы, Лекси, – у Наместника тоже был тяжелый день, а тут еще приходилось разрешать разногласия между его детьми. – Я думал, вы уже выросли. Я строго запрещаю тебе входить в комнаты Тобиаса и посягать на его рабов. Где твое благоразумие, в конце концов? Ты ведь дождешься, я посажу тебя под домашний арест до дня свадьбы!
Алексия аж задохнулась от возмущения, а Тобиас в ужасе уставился на отца. Если Алексия не будет половину времени проводить на гулянках, как она делает сейчас, то изведет во дворце всех рабов и слуг!
– Идите прочь с моих глаз, – сказал Наместник. Эта фраза была далеко из детства, когда обиженные друг на друга брат с сестрой прибегали к отцу за разрешением спора.
– Только попробуй еще ее тронуть, – сказал Тобиас, когда они вышли за дверь.
– Ты что, влюблен в нее? – ядовито спросила Алексия.
– Дура, – выплюнул Тобиас и, развернувшись, ушел. Сестра совсем лишилась разума. Что у нее творится в голове? Давно пора уже показать ее целителю души.
– Как моя рабыня?
Мальчишка, дежуривший в лазарете, отчаянно клевал носом, когда туда заявился Тобиас.
– Мастер Фимер сказал, что потребуется несколько дней, чтобы зажили внутренности, и еще несколько, чтобы срослись кости, мой господин.
– Я взгляну на нее, – Тобиас подавил очередную вспышку гнева, когда подумал о сестре, и, взяв светильник, нашел кровать каро. Та спала.
Лицо ее было нетронуто, за исключением небольшого пореза под правым глазом, на который лекарь наложил слой мази, остальное же скрывалось под одеялом. Тобиас не стал интересоваться подробностями увечий, он боялся снова выйти из себя, услышав о содеянном его сестрой. Он присел на кушетку напротив. Сколько раз еще придется спасать жизнь этой девчонки? Столько проблем не создавал еще ни один раб. Почему только он с ней возится.
Лицо каро было напряжено, наверное, ей снился кошмар. Неудивительно, после всего того, что ей пришлось пережить. Дыхание было шумным. Ей как будто что-то мешало дышать. Тобиас нахмурился. Непохоже на вдохи и выдохи человека, которому просто снится кошмар.
Он встал и склонился над спящей. Все вроде было нормально. Вот только этот слабый, едва ощутимый пряный запах восточной травы…
Он заглянул под кровать, ничего там не нашел и принялся шарить под подушкой, не заботясь о том, что каро может проснуться. Ну, конечно! Крошечный мешочек, наполненный благоухающей травой. Сон дьявола. Алексия, черт бы ее побрал!
Тобиас с силой сжал свою находку в кулаке, едва не пустив ткань по швам. В глазах на миг потемнело. Да как она вообще смеет, еще и после того, что натворила! Он сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем унять порыв тут же бежать к сестре, чтобы засунуть ей в глотку этот самый мешочек. Или идти с жалобой к отцу. Только тот факт, что Тамидару сегодня вообще не до них и его угроза запереть Алексию во дворце, остановили его. К тому же сейчас она явно не дома – развлекается где-нибудь со своими подружками, как всегда. Он поговорит с ней с глазу на глаз, завтра же.
Тобиас заметил, что рабыня проснулась, только когда наткнулся взглядом на ее испуганные глаза.
– Лежи, – приказал он и придавил ее лоб рукой, когда та попыталась приподняться. Она была горячей, а волосы взмокли от пота. Конечно, будто без ядовитой травы ей было мало.
Он вернулся к дежурному мальчишке и сказал:
– Позови слуг, мне нужна помощь. Эта рабыня будет ночевать в моей спальне.
Слуги бросали на него косые взгляды, когда перетаскивали в его комнату кушетку, на которой будет спать каро, и вели ее, подхватив под руки. Какие цветистые слухи завтра поползут по дворцу – Наследник и дня не может провести без своей фаворитки и заставляет ту ублажать его даже в полуживом состоянии. А может, хозяина и вовсе радует вид крови и увечий? Тобиас помотал головой. Что дела ему до сплетен.
Когда все ушли, Тобиас отошел в небольшую комнату, чтобы ополоснуться, и, когда вернулся, застал Сьерру сидящей на кушетке. Бронзовые глаза нездорово блестели в отблесках светильника.
– Что? – грубее, чем собирался, спросил Тобиас. – Ложись и спи.
Каро бросила последний пристальный взгляд на Тобиаса и молча улеглась, лишь тихо застонав, когда грубая поверхность кушетки неудачно соприкоснулась с какой-то из ран, и натянула одеяло почти до носа.
– Если… ну, что-то сильно заболит или что-то вроде того, разбуди меня, – сказал Тобиас, стягивая с себя рубаху, но в ответ снова получил только молчание. Он уже начал беспокоиться, что безумная сестра вырвала рабыне язык, когда та тихо ответила:
– Спасибо, мой господин.
