Сьерра кивнула и обхватила плечи руками, морщась то ли от резкого движения, то ли от новости.
– Это было около трех лет назад. Я тогда только закончил Академию, и Наместник доверил мне заниматься Храмом. С севера вернулся из похода Принц и привез победу над Дикими Землями и новых экзотических рабов. Почему их было так мало, я понял только сейчас, – Тобиас взглянул на хмурую девушку. – Долишу удалось достать девочку каро, только толку с нее не получилось. Две недели она проревела, а потом убила себя.
Сьерра шумно выдохнула и уставилась на ковер.
– Тогда мы совсем не знали, как с вами нужно обращаться…
– Теперь знаете, да? – она оборвала его неожиданно резко. – Мы ведь животные, которых надо дрессировать, к которым надо находить подход, – неровным голосом выговорила она, глядя на Тобиаса взглядом, полным ненависти и горя. Костяшки ее вцепившихся в плечи пальцев побелели.
– Ты забываешься, – предупреждающе сказал Тобиас, которому стало не по себе.
– Что вы с ней сделали? – каро не обратила внимания на его слова.
– Мы ничего не успели с ней сделать.
– Просто раздели и трогали своими грязными руками, – злым ломаным голосом сказала каро. – Вам же все равно, если это ребенок, девочка, мальчик. Вы всех стремитесь вмешать в свои грязные развлечения. Вам лишь бы сломать и изуродовать. Чудовища…
Тобиас прервал ее, схватив за плечи и приложив спиной о книжные полки. Каро вскрикнула и зажмурилась от боли.
Тобиас кипел от негодования, но не мог выдать рвущихся из него слов. Он смотрел на дрожащие губы каро, и на смену гневу приходили совсем другие, неуместные чувства. Едва удержавшись от противоестественного желания прикоснуться к этим губам, он рывком прижал к ее себе.
– Успокойся, – сказал он притихшей рабыне. Та стояла, не шелохнувшись, едва ли даже дышала. Тобиас слышал только бешено бьющееся сердце, которое все никак не унималось. – Надеюсь, ты выговорилась, и я буду единственным, перед кем ты устроила такую сцену.
Он выпустил рабыню и отошел к столу, собирая разбросанные бумаги.
– В моих вещах больше не ройся, – сказал он оставшейся за спиной каро. – Можешь идти.
Скрипнула дверь, и Тобиас опустился на стул. Щеки его горели.
Критос, сын богатого владельца трактира, вместе с Тобиасом и Аулусом закончил Академию Военных искусств. Но, в отличие от друзей, широкоплечий детина, рожденный для драк и маршей, пошел по другому пути. Когда заболел его отец, он оставил воинскую службу и принял его дело. Сначала временно, но когда стало ясно, что отец не поправится, полностью отказался от карьеры военного. Прошло три года, а он уже рассказывал об открытии пятой таверны в Криаде. И хоть Критос и ворчал без остановки о проблемах с жуликоватыми трактирщиками, несвежими продуктами и ленивыми разносчицами, глаза его сверкали. Тобиас по-хорошему завидовал другу. Сам бы он что угодно отдал, чтобы оказаться на его месте. Особенно теперь, перед свадьбой.
Критос отпускал шутки по поводу Замии и его личной рабыне, слухи о которой так и гуляли по городу, Аулус молча сочувствовал и выражал готовность всячески поддержать его. Тобиас мог поклясться, что преданный друг сам готов был жениться на ненавистной невесте, лишь бы помочь. Подходила к концу четвертая бутылка вина.
– Надо отлить, – Критос с усмешкой поднялся и шустро покинул кабинет. Тобиас покачал головой и потянулся за ножом, чтобы открыть пятую бутылку, когда дверь распахнулась, и показалась рыжая голова Критоса.
– Что-то ты быстро, – заметил Аулус. – Не добежал, бедняга?
– Смотрите-ка, кого я поймал, – Критос с довольным кряхтеньем втащил в кабинет упирающуюся Сьерру. – Сдается мне, она тебя искала, – он подмигнул Тобиасу, в очередной раз за вечер насмехаясь над оправданиями друга, что с рабыней они вовсе не любовники.
Бледная каро перестала дергаться и с мольбой уставилась на Тобиаса.
– Отпусти ее, – добродушно сказал он, хотя внутри шевельнулось беспокойство. Что опять приключилось?
Критос не спешил выпускать каро, наоборот, перехватив поудобней ее руки, покрутил из стороны в сторону, рассматривая.
– Что тебе в ней только понравилось? Я видел, тут в хибаре твоей есть и получше, – заявил он, разжимая руки, после чего Сьерра тут же отскочила от него к двери.
– Приму к сведению, – хмыкнул Тобиас, и вопросительно взглянул на каро.
– Могу я… уйти? – спрятав глаза, спросила та.
– Зачем ты меня искала?
– Всем понятно, зачем, – захохотал Критос, пристально глядя на рабыню.
– Перестань, сказано же тебе, – вступился Аулус.
– Да вижу уж, недотрога какая, – заметил Критос. – С такой так просто не сладишь, соплями изойдет. Но признайся, хоть разок-то трахнул?
Тобиас скорчил другу рожу и, поднявшись с удобного дивана, положил руку на плечо каро, подтолкнул ее к выходу. Под улюлюканье Критоса они вышли в коридор.
– Что случилось? Почему ты шатаешься по коридорам? – спросил Тобиас, в неверном свете тусклых коридорных светильников замечая, как раскраснелись щеки каро.
– Я не могу спать в комнате для рабов, – запинаясь, сказала она.
– Почему? – Тобиас даже не удивился.
– Мой матрас испорчен.
